— Мы же забыли маму!
— Где она? — обеспокоенно спросил Стефан.
— В погреб полезла скотину покормить, — небрежно заметил Янош. — И, небось, уснула.
Дора невольно взглянула на пол.
— Мы загоняем в нижнюю часть дома скотина на зиму, — с улыбкой пояснил Стефан. — Но там не какой-нибудь ледяной погреб: тепло и много сена.
Тем временем Ивонна постучала по части пола, не скрытой ковриком.
— Эй, Висиа, ты там? Выходи, гости пришли!
Приглядевшись, Дора заметила едва различимый квадрат дверцы и, как будто, даже уловила блеяние. Хозяйских овец конечно, а не пока что незнакомой матери Мартины. Сначала кроме блеяния да квохтанья ничего не было слышно, но затем дверца со скрипом откинулась, замерев в наклонном положении. Из открывшегося темного провала вынырнула рука с лукошком, полным яиц.
Дора, сидевшая к подвалу ближе всех, успеха забрать лукошко, прежде чем поднялась Ивонна: пора было начинать помогать хозяевам, нечего сидеть нахлебниками.
Затем показалась и сама Висиа — уцепилась покрытыми старческими пятнами руками за край люка. Стефан бросился помогать, но она отмахнулась и вылезла сама. Началась привычная церемония знакомства, в отличие от остальных Висиа почти не говорила на кеттнианском и даже местный язык в ее устах Дора не понимала.
— Это говор предгорий, — заметил Янош с пренебрежительными нотками. — Они там внизу совсем не такие, как мы.
Если бы Дора увидела Мартину и Висию вместе на улице, то и не догадалась бы, что они — мать и дочь. Висиа оказалась сгорбленной и жутко тощей даже не фоне худых Сборовицев. У нее был крупный нос с горбинкой и глубоко посаженные темные глазки, которые, казалось, пронзали собеседника насквозь, как острые иглы.
Все снова расселись за столом, Висиа как-то излишне демонстративно отказалась от рагу, устроилась с краю и в общей беседе участия не принимала, кроша пальцами хлеб.
— Что же это вы пост не соблюдаете, — мягко попенял Фриц. — Неужели все приболели и Кшиштоф дал послабление?
Дора насторожилась: священники разрешали не соблюдать пост тем, кто тяжело болел. Пожалуй, и вправду все домочадцы Стефана и он сам выглядели не особо бодро, но все же не настолько, чтобы подозревать опасные недуги.
— Да какое тут послабление! — резко бросил Стефан. — Всей деревне послабление до скончания времен давать надо! Уж Мартине тем более надо за двоих отъедаться! Да и нам всем силы восстановить, старики-то мои совсем недавно с печи слезть не могли, вот, отъедаются помаленьку.
Ивонна и Янош скорбно покивали, последний процедил:
— Чуть не передохли с голоду, так что теперь ничего соблюдать не будем.
— Неурожай был? — ужаснулась Бланка. — Засуха? И коровки с овечками погибли? То-то я Ромашку из подпола не слышу, обычно ведь так мычит, что хоть намордник надевай.
На несколько мгновений повисло тяжелое молчание, затем Ивонна, промокнув глаза краем головного платка, сказала надтреснутым голосом:
— Увели корову. Овец и курей тоже кучу уволокли, тех, кого спрятать не успели…
— Так. — Карл тяжело опустил ладонь на столешницу. — Рассказывайте, что у вас тут творится. Зачем дозор стоит? Да Пахома подстрелят прежде, чем он кого-то заметит.
— Ну, он хорошо спрятался, мы-то его не увидели, — вступилась за стража Бланка.
— Вы нет, а я — да, — отрезал Карл.
— Когда тепло было, там пяток ребят дежурили, — мягко проговорил Стефан. — Сейчас же по снегу кто к нам сунется? Скоро совсем перевал завалит, и тогда отдохнем.
— Кто может на вас напасть? — тихо просил Фриц. — И зачем?
Глава 18. Часть 2
Переглянувшись со всеми и получив утвердительные кивки (даже от Висии), Стефан начал мрачно:
— Да у нас тут такое творилось, чего даже самые старые на своем веку не видали… Помер значит в начале весны Ерема…
— Ого, да старик был покрепче нас всех! — изумился Фриц и, видимо, заметив недоумение Доры, пояснил:
— Иеремия — епископ Горной страны. Я встречался с ним один раз — для церковного иерарха неплохой мужик, хотя и большой любитель искусства… В смысле, наполнил свою резиденцию статуями и картинами так, что в глазах рябит. Естественно все на деньги верующих.
— Но он был неплох, — вставил Янош. — В наши дела особо не лез, подати всего один раз повысил, да еще мужики из предгорий иногда работали на пристройках к его резиденции. Как обычно — везде так живут…
Прикрыв ладонью губы, Стефан наклонился через стол и шепнул: