Глава 18. Часть 3
Дни сменяли друг друга, крепчали морозы, все чаще шел снег. Доре начало казаться, будто она жила в Златоборской долине всю жизнь. Местные приняли ее радушно, а как только узнали, что новая гостья Сборовицев целительница, то к дому выстроилась очередь. Доре оставалось только изумляться тому, что почти вся деревня страдает какими-то недугами, причем не только старики вроде Яноша, которым, увы, уже пришло время боли в суставах, но и молодежь, и дети. Вот что могут сделать с людьми месяцы постов, когда никто не отменял обычную тяжелую работу крестьян.
Дора помогала всем, но отказывалась от платы, которую ей настойчиво совали в виде репы, сушеной рыбы и вышитых полотенец. Достаточной наградой было то, что их странной компании позволили остаться в деревне и не пытались поднять на вилы.
Правда, когда к ней приходили с совсем уж мелкими болячками, вроде насморка, Дора направляла пациентов (еще одно умное слово от Фрица в ее копилку) к местной знахарке, Войцехе. Но та не оценила этот жест и, если встречала Дору на улице, продолжала, плюясь, обзывать конкурентку дьявольским отродьем. Конечно, Войцеха имела право злиться, но, по словам деревенских, знахаркой она была так себе, не владела магией и лечила лишь травами, далеко не всегда успешно. Что ж, люди идут к тому из двух мастеров, кто лучше делает свою работу, поэтому Дора старалась не прислушиваться к проклятиям Войцехи.
Фриц теперь два раза в день проводил в местном храме службы, которые не возбранялось пропускать, и в одной из проповедей обличил зависть, используя Войцеху, как пример. Однако сделал только хуже, теперь Войцеха стала обзывать Дору не только ведьмой, но и распутницей, соблазнившей священника в лице Фрица. Деревенских такие нападки жутко смешили, а Бланка придумала несколько ироничных куплетов, имена в них не назывались, но кто скрывается за маской злой старухи, было понятно всем.
— Не стоит вам за меня заступаться, — заметила однажды Дора, когда после очередной встречи на улице, Бланка долго пела свои частушки вслед захлебывающейся слюной от злости Войцехе.
— Почему? — изумилась Бланка. — Ты ведь такая хорошая, а она про тебя всем гадости рассказывает. Несправедливо! Я считаю, нельзя такое молча сносить! Мерзким болтунам нужно затыкать рот.
— Не поможет, злых людей уже не изменить, тем более старух. — Дора горько усмехнулась. — Если ты будешь ей грубить, то создашь о себе плохое мнение у деревенских.
— Увы, но придется потерпеть, — неожиданно поддержал Дору Фриц. — Тебе ведь она не сильно досаждает?
Дора только махнула рукой, мол, все хорошо. Бланка надулась, но спорить не стала.
Кроме ворчания Войцехи, ничто больше не нарушало приятную жизнь Доры в Златоборской долине. Когда поток больных уменьшился, Дора взялась за обучение Бланки женским премудростям, та не горела желанием, но предложение самолично вышить для Карла красивый пояс ее соблазнило. В целом Бланку нельзя было назвать неумехой, привычная к походной жизни, она могла и суп сварить, и дичь освежевать, и дырку на одежде заштопать. Когда же дело доходило до более тонкой работы, казалось, у Бланки руки вырастали из другого места.
Дора сама никогда не славилась, как рукодельница, но все же умела и прясть, и ткать. Так что днем, когда через закрытые бычьими пузырями окна светило солнышко, Дора усаживалась с Бланкой на лавку и начинала урок. К ним присоединялась Мартина, и вот уж у кого были золотые руки! Вышивала она настолько быстро, что пальцы мелькали как крылышки стрекозы, а получалась красота: цветы, кони, птицы.
Мартина еще и прекрасно пела, всегда заводя за работой какую-нибудь песню, а Бланка присоединялась, так что у них троих получались отличные посиделки. Правда, вышивка у Бланки все еще выходила ужасно кривой, но хотя бы она старалась.
Карл тоже нашел себе занятие: сначала смастерил несколько луков, а потом стал обучать деревенских парней (и желавших девушек) стрельбе. Дора тоже присоединилась к занятиям. Затем и Бланка, уверившая Карла, что ей нужно знать, в какую часть тела человека выстрелить, чтобы не убить. Карл даже сделал для них обеих по луку, но обучение шло туго. Дора ожидала, что стрельба самый легкий из видов сражений, однако быстро избавилась от иллюзий. Натянуть тетиву, правильно взять стрелу, да еще и послать ее так, чтобы она попала хотя бы в край круглой мишени — все оказалось ужасно трудным. И ведь живой человек, в отличие от деревяшки, будет двигаться, а значит, попасть станет еще сложнее.
Приходивший на занятия «тряхнуть стариной» Фриц заметил: