— Тетива для дам слишком тугая, стоит ослабить, тогда будет легче стрелять.
— Всегда так тетиву делали, и все хорошо было, — проворчал Карл.
— Так-то луки для мужчин, а у женщин все силы на одно натягивание тетивы уходят, — возразил Фриц.
— Давай попробуем, Карлито! — Бланка состроила милые глазки, а Олеся, единственная из деревенских девушек, которая не бросила еще стрельбу (или которую не заставили бросить), поддержала, молитвенно сложив руки.
В итоге Карл слегка переделал луки, но это не особо помогло. Дору утешало лишь то, что и парни не могли похвастаться успехами. Хорошо стреляли лишь двое, промышлявшие охотой. Для них Карл устраивал специальные тренировки: облачался в толстый тулуп и бегал по полю, а парни должны были попасть в него стрелами. Такая задача добивала даже охотников, ведь Карл не дичь, его не выследишь и не подкараулишь.
После десятка улетевших «в молоко» стрел Карл даже начинал сердиться, а ведь на памяти Доры обычно не позволял себе вспышек ярости. Если бы не присутствие Бланки, чьи-то уши бы сильно пострадали.
— Задница Идлинга, — ругался Карл, когда думал, что Бланка не слышит. — Что толку учить, все равно, когда сюда придут войска церкви, то раскатают деревню в блин…
— Если Клемент не вмешается, — вставил однажды Фриц.
— Как не стыдно, так по-свойски говорить о Повелителе, — шутливо пожурила Дора.
— А что, Клемент неплох для Повелителя, к тому же терпеть не может Филиппа. — Фриц покивал сам себе. — Если этот любитель постов и покаяний вздумает развязать в Горной стране религиозную войну, Клемент обязательно вмешается.
— Хотелось бы надеяться, — уже серьезно сказала Дора.
Пока же вход в долину закрывали сугробы, ее жители продолжали тренироваться в стрельбе, а Дора иногда уходила в лес на склонах гор и там практиковалась в заклинаниях превращений. У нее стало получаться уже гораздо лучше, возможно, помогла практика, ведь живя в Пьетро, она почти не использовала подобную магию. И чем лучше ей удавалось колдовство, тем больше она думала, что заняться стрельбой из лука было не самой блестящей идеей.
Когда ударили морозы, по мнению Доры, просто жуткие, речка оделась в сверкающий серебром наряд и на ледяную гладь высыпали едва ли не все жители Золатобора. Их ждало необычное развлечение: надевая на ноги сделанные из кусочков кожи сандалии, с прикрепленными к подошве медными лезвиями, мужчины и женщины, дети и даже несколько стариков — все начинали кататься по льду.
Дору охватило странное ощущение: будто она уже видела раньше нечто подобное. И вдруг она вспомнила залитую солнцем улицу и старших братьев, которые несутся с горки в ботинках на деревянных колесах.
Удивительно, но в Горной стране такие штуки для веселого катания называли, как и в далеком отсюда Василевсине: коньки.
Бланка обожала катание на льду: она скользила так легко, будто парила, не касаясь блестящей глади, и даже умудрялась выписывать какие-то фигуры. Карл, под весом которого сломалось бы любое медное лезвие, держался с ней рядом, двигаясь по льду без коньков, просто отталкиваясь ногами.
Фриц же помогал Доре, у нее дрожали колени, и было страшно шагнуть, вдруг лезвие соскользнет, но кататься очень хотелось. Крепко держа за руки, Фриц медленно вез Дору вдоль берега, где мелькало поменьше народу, а значит, уменьшался и шанс столкновения. Морозец приятно пощипывал щеки, ярко-голубое небо и белый снег казались нарисованными талантливым художником. Фриц балагурил и рассказывал Доре о своем первом, весьма травматичном, опыте катания на льду.
Она вдруг подумала: вот бы этот день никогда не заканчивался. Чтобы все так же в чистом воздухе звенел смех катающихся, чтобы сияло солнце. И Фриц, улыбаясь так, широко, что на щеках появлялись милые ямочки, держал ее за руку…
Рождество, как показалось Доре, наступило внезапно, вот еще вчера они с Бланкой и Мартиной просто сидели у печки и вышивали, а сегодня уже суетятся по дому вместе с Ивонной и Висией. В день перед Рождеством, когда пост особенно строг, в Горной стране было принято есть заварник: особое блюдо из пшеницы и орехов. А на сам праздник, конечно же, стоило устроить богатый стол, что по примете принесет достаток в дом. Так что ради Рождественской трапезы Ивонна решила пожертвовать единственным оставшимся гусем: нашпигованный яблоками он станет главным блюдом. Дора же пекла пироги с ягодным вареньем — угощение, которое обязательно появлялось на вермилионских столах в праздник. Правда на юге использовали свежие ягоды, но Дора надеялась, что с черничным вареньем получится не хуже.