В день праздника ели заварник, а вечером Фриц провел чудесную службу. Хор, который на диво быстро устроила и обучила Бланка, пел гимны, точно спустившиеся с небес ангелы.
Затем все разошлись по домам и, дождавшись, когда на черном бархате неба вспыхнет первая звезда, сели за праздничный стол. Отчасти этот обычай был Доре знаком: в Вермилионе тоже в рождественскую ночь ели только после появления первого «небесного глаза», а до этого вкушали специальный постный хлеб.
Но вот то, что началось после трапезы, Дору застало врасплох: в дом Сборовицев ввалилась компания молодежи, среди которых мелькала лучница Олеся, и позвали четверку друзей участвовать в колядках.
На вопрос Доры «А что это?» парни и девушки заголосили, перебивая друг друга.
— Пройтись по домам и собрать мзду!
— Да какая уж мзда сейчас, Пахом, просто споем, повеселим людей.
— И сами повеселимся!
— Ай, не щиплись!
— Дурни вы все, колядующие изгоняют из домов зло!
В итоге Дора поняла, что колядующие ходят по домам с песнями и шутками. Хозяева должны одарить их чем-нибудь съестным в благодарность за принесенную удачу. Чем больше дадут — тем удачнее будет год. Обычай, оставшийся еще с языческих времен, не удивительно, что она не помнила его по Вермилиону, где все подобное давно вытравили.
— У вас были какие-то особые обычаи на Рождество? — полюбопытствовала у Доры Бланка.
— Думаю, как во многих странах, у нас дети ждали подарков от святого Николая.
Увидев недоумение на некоторых лицах, Дора быстро пояснила:
— Мне кажется, этот обычай весьма распространен: родители рассказывают детям, что святой Николай знает обо всех их поступках, хороших и плохих. В праздничную ночь те, кто был паинькой, получают в выставленные за порог башмаки подарки — сладости или игрушки. Плохишам же достается или ничего, или уголь. Мой брат Алексей одно время много проказничал и родители, хотя обычно всегда одаривали нас от имени святого несмотря на поведение, напихали в ботинки шалуна угля. То-то реву было! Вся улица сбежалась посмеяться.
Дора улыбнулась нахлынувшим вдруг образам из детства. Надо же, ей казалось, она не так уж много помнит из вермилионской жизни, а, поди же ты, когда подвернулся удобный случай, сразу же все предстало перед глазами, точно вживую: и залитое слезами красное лицо Алека, и мама, прячущая за ладошкой улыбку. Отец, старательно сдерживающей смех, и от того кажущийся еще серьезнее, чем обычно.
— В Бруденланде детишки тоже ждут старца Николаса, — с удовольствием поддержал тему Фриц. — Правда еще и побаиваются, потому что святого сопровождает Темный Человек, который порет розгами провинившихся детей.
Последнюю фразу он произнес пугающим тоном и состроил зверскую рожу, чем вызвал дружный смех у собравшейся молодежи.
— Зачем же так строго? — вопросила Бланка. — В Иллирии вот подарки всем детишкам приносит добрая фея независимо от того, как они себя вели. Она прилетает на крышу дома на метле и спускается в дымоход! Или залетает в открытое окно. Даже в нашей семейной повозке мы всегда оставляли для нее угощение — бокальчик вина и хлеб, на утро еда пропадала, а мы с братиком всегда находили в носках подарки.
— Надо же, я думала, в Иллирии уж точно на радость детишкам трудится святой Николай, после того, как вы украли его мощи из Василевсина, — заметила Дора и тут же прокляла свой длинный язык.
Не нашла ничего лучше, как вспоминать старые обиды в праздничную ночь!
Бланка смущенно уставилась в пол, пробормотав:
— Это все дож Сьены хотел прославиться.
Остальные недоуменно переглянулись, Карл посмотрел на Дору с осуждением. Фриц уже открыл рот, собираясь, наверное, выдать какую-нибудь шутку. Но Дора решила сама спасти положение: свою оплошность надо исправлять.
— Самая дичь происходит на праздник в Элизаре. В каждой семье хранится небольшое бревно, на одном конце которого углем рисуют рожицу и крепят пучки сена вместо бороды. Дети называют сие произведение дон Кретино и считают, что эм… подарки появляются из его заднего прохода. Чтобы великое событие случилось, бревно, начиная с первого дня зимы, кормят различным угощением, а затем в Рождественский вечер лупят палками, приговаривая «Какай, какай, дон Кретино, выкакай наши подарочки!».
Ржачь после этой душещипательной истории стоял неописуемый. Кто-то визжал и даже истерично похрюкивал. Стефан утирал выступившие на глазах слезы, Янош хлопал себя по ляжкам, Мартина прикрыла лицо передником и только постанывала, не в силах больше хохотать. Даже мрачноватая Висиа улыбнулась.