Воспоминания накатили ледяной волной, и Дора в страхе вскочила с лавки. Мир вокруг тут же покачнулся, но, по крайней мере, она убедилась, что лежит одна.
В жарко натопленную комнату через ставни заглядывали золотые лучи солнца, а ее обитатели, похоже, тоже недавно проснулись. Карл и Фриц умывались из ведра. Висиа гремела тарелками в бабьем углу. Судя по свешивающемуся с печки лаптю, спал еще только Янош.
Ивонна и Мартина накрывали на стол и при виде еды Дору замутило. Но хотя бы она была не одной такой: сидящий на лавке бледный Стефан скривился при виде тарелки с остатками гусями и прикрыл рот ладонью, будто его тошнило. Пусть и нехорошо было радоваться чужим проблемам, Дора мысленно облегченно вздохнула, что не страдает от похмелья в гордом одиночестве.
Вдруг открылся люк в полу и оттуда показалась Бланка.
— С добрым утром, Дорочка! — Она улыбнулась ей будто сестренке, с которой не расставалась с детства.
У Доры потеплело на душе, под сердцем словно свернулся калачиком пушистый котенок, даже голова как будто перестала болеть. Дом, семья, как бы хотелось когда-нибудь вот также просыпаться в безопасном месте и улыбаться родным.
— Утречка, Дора! — Фриц протянул ей ковш с водой. — Что-то ты бледная.
— Выпила лишку, — выдавила Дора из пересохшего горла и жадно припала к ковшу, наслаждаясь прохладной влагой.
— Вроде бы ты столько же, сколько я, — протянул Карл.
— Сравнил! — Фриц округлил глаза. — Тебе и после бочки самогона ничего не будет.
Бросив на Карла завистливый взгляд, Стефан застонал, поглаживая лоб.
— Говорила же, остановись, а ты все пил и пил, — укорила Мартина.
— Оно как-то само собой получилось, — слабым голосом ответил Стефан и выдавил улыбку. — Я ведь только по праздникам пару чарок принимаю… Да и сейчас вроде немного выпил, даже чарку не успел осушить, она все время полная была. А башка болит, будто целую бутыль выдул.
— У меня тоже голова немного кружится. — Бланка сочувственно похлопала Стефана по плечу и кивнула Доре, но наверняка сказала так, просто чтобы поддержать их по-дружески.
— Ничего, сейчас особой моей настойки все примете и полегчает! — посулила Ивонна и направилась к закрытому занавеской чулану между дверью и стенкой печки.
Фриц оживился.
— О да, точно, твоя знаменитая настойка!
И пояснил для Доры:
— Настойка Ивонны творит чудеса! Помню, в прошлом году Пахом на спор выпил десять чарок самогона, и потом встать не мог, так настойка его сразу взбодрила.
Ивонна торжественно вытащила из чуланчика глиняную бутылку, закрытую пробкой. Дора поспешила подставить кружку, хотя резкое движение отозвалось болью в висках, Ивонна щедро плеснула темно-зеленой жидкости, которая приятно пахла травами. Как ни странно, Мартина тоже попросила налить.
— Волшебство прямо, выпил и сразу такая бодрость, — робко пояснила она.
— Дайте и мне! — Поискав глазами тару, Фриц схватил, за неимением лучшего, деревянную пиалу и протянул Ивонне.
— Я тогда выпью чутка, если не возражаете, — буркнул Карл.
— И мне, и мне! — донесся с печки голос Яноша.
Выглянув из бабьего угла, Висиа на местном языке тоже попросила у Ивонны немножко напитка.
Та щедро плеснула настойки всем, Дора на несколько мгновений залюбовалась цветом. Такой насыщенный зеленый, с едва заметными фиолетовыми вкраплениями. Фриц, подняв пиалу, шутливо произнес тост:
— С Рождеством!
Все собрались выпить, но вдруг Карл крикнул:
— Подождите!
Под недоуменными взглядами, он старательно принюхивался к настойке: крылья носа трепетали, как у гончей, почуявшей след.
— Что не так-то? — обиженно вопросила Ивонна. — В прошлом году пили только так, а теперь чем не нравится? Ведь не изменилось же…
— Изменилось, — перебил ее Карл, и от его жесткого голоса Доре стало не по себе.
А Карл обратился к ней.
— Принюхайся, ничего странного не ощущаешь?
Теперь все взгляды устремились на Дору, и она постаралась сосредоточиться на запахе. Сперва она не обнаружила ничего странного, аромат казался приятным, освежающим. Ромашка, мята, чабрец, шиповник и…
Дора застыла, не в силах поверить. Принюхалась еще и еще, нос уже начал болеть от запахов, но она все равно чувствовала слабые нотки гниения.
Если бы не Карл, в своем нынешнем состоянии Дора бы их не заметила, и, осушив чашку, умерла бы через несколько часов.
— Узнала запах. — Карл не спрашивал, а утверждал.