— Ты оскорбляешь нас!
— В Златоборе всегда жили честные люди!
— Зачем ты обижаешь нас, брат?!
Фрицу с трудом удалось успокоить разбушевавшийся народ, а вот Войцеха явно наслаждалась происходящим: Дора заметила ее ухмыляющуюся физиономию, мелькнувшую между фигурами двух мужиков.
— Прошу, не обижайтесь, друзья. — Фриц мягко улыбнулся. — Золатобор стал для меня и остальных вторым домом, и здесь живут прекрасные люди. Но, как написано в Святой Книге, в каждом стаде бывает паршивая овца.
— С чего ты решил, что виноваты мы?! — выкрикнул крепкий мужик без шапки.
Дора припомнила, что его звали Игнатом, он отличался крепким здоровьем, поэтому они толком не познакомились — повода не было.
— Наверняка отраву подсыпал какой-нибудь присланный попами вражина!
— Верно! Верно! — понеслось со всех сторон. — Гнат дело говорит!
— Мы пили настойку недавно, и в ней не было яда! — Перекрыл все голоса громовой бас Карла.
После его заявления златоборцы притихли, сообразив, что это значит.
«Снег здорово нам помог в поисках убийцы, — с мрачной иронией подумала Дора. — Природа сузила круг подозреваемых… Вот только почему отравитель стал действовать после того, как перевалы завалило? И почему именно вчера?»
Фриц, тем временем, снова взял слово:
— Я хочу лишь предупредить вас всех. Мишенью отравителя можем быть не только мы и семья Сборовиц, но другие. Особенно следует поостеречься тем, кто выгонял священника.
— Ха, мы попов не боимся! — Длинноносый тощий Вацлав, которого Дора лечила от цирроза печени, воинственно вскинул кулак. — Они за дело получили. А травить нас исподтишка… Что еще можно было ожидать от прихлебателей нового епископа? Трусы!
Некоторые мужчины и женщины поддержали его согласными воплями, но другие хмуро молчали, особенно сурового выглядел Игнат, сведший кустистые брови.
— Если мы все будем осторожны, то у отравителя ничего не выйдет! — уверенно произнес Фриц тоном, которому хотелось верить. — Сообщайте мне, Карлу. Бланке и Доре обо всем странном, что увидите. И подумайте, не замечали ли, как в рождественскую ночь кто-нибудь подходил к чулану возле печки в доме Сборовицев… Это все, что я хотел сказать, спасибо за понимание!
Прижав ладонь к груди, он почтительно поклонился. Из толпы донеслись нестройные хлопки и слова похвалы, которые однако нарушил скрежещущий даже не крик, а вой.
— Так вам и надо! — Выпрыгнув из-за спин мужчин, Войцеха показала дрожащим пальцем на Фрица, а потом очертила всех четверых друзей. — Это наказание свыше за ваше злое колдовство!
Не успел никто и слова поперек ей сказать, как Войцеха с дивной для своего возраста прытью побежала прочь по утоптанной тропинке, ведущей вглубь деревни.
— У-у-у, старая ведьма! — проорал кто-то ей вслед, и Дора вздрогнула, ведь точно так же в Пьетро провожали руганью ее, только заменяя «старая», на «развратная» или что похлеще.
Когда Ивонна, рассказывая о посетивших Сборовицев в рождественскую ночь, упомянула зашедшую поднять стаканчик за праздник и подарить травяной сбор Войцеху, Дора сразу начала ее подозревать. Но теперь засомневалась. Да, Войцеха мерзкая злобная старуха. И ведьма. Но это не делает ее убийцей.
Люди начали расходиться, только две фигуры двинулись к крыльцу, с которого спускался Фриц. Дора узнала закутанную в пуховый платок Олесю и пожилую женщину Настасью, которой лечила артрит.
— Вы хотели что-то рассказать? — ободряюще спросил Фриц и одарил дам своей особой очаровательной улыбкой.
Те немного потоптались, стреляя взглядами друг на друга, и Настасья, как старшая, заговорила первой:
— Вы просили поведать, коли знаем чего. Вот я и решила, надобно рассказать, хотя и ничего особенного в этом нету.
После долгого и занудного предисловия, полного уверений в том, что она не хочет никого оболгать, Настасья все же принялась толковать о важном. Когда она пришла поздравить Сборовицев, у них уже сидело несколько гостей, в том числе Ксана, которая расположилась прямо возле чулана.
— Конечно же, Ксана никогда бы не стала травить Стефана и славную Мартинку, — заверила Настасья. — Но, может быть, она чего видела.
— Спасибо большое, что рассказали, — с чувством поблагодарил Фриц. — Мы обязательно расспросим Ксану.
При упоминании бывшей любовницы и ее возможного причастия к отравлению он даже бровью не повел, сохраняя на лице добродушное, располагающее к себе выражение.
Поделившись наблюдениями, Настасья заспешила прочь, а Олеся осталась стоять, старательно разглядывая снег под ногами.