— Не волнуйся, Лесичка, — ласково проговорила Бланка. — Расскажи, что хотела. Понимаю, ты не желаешь причинить вреда тому, о ком собиралась поведать, но… Мы должны узнать правду, иначе кто-то может пострадать.
Сглотнув, Олеся резко кивнула.
— Когда мы пришли звать на колядки… и ну, все набились в комнату, и ждали, и… в общем, я видела, что Пахом стоял возле чулана… Но не говорите ему обо мне! И ведь это ничего еще не значит.
Фриц потрепал ее по плечу, сказал проникновенно:
— Все хорошо. Ты правильно сделала, что рассказала. А какой отравитель из Пахома, нашего-то надежного охранничка и очень «умелого» лучника? Просто так совпало, что он стоял там.
Вымученно улыбнувшись, Олеся распрощалась со всеми и друзья остались возле крыльца вчетвером.
Теперь можно было поговорить начистоту.
— Итак, что-нибудь заметили? — Теперь с Фрица слетело все добродушие, зеленые глаза будто застыли, превратившись в два изумруда с острыми гранями.
— Пахом выглядел испуганным, — первым заговорил Карл.
Дора мысленно облегченно вздохнула, радуясь, что не пришлось называть имя парня самой.
— Еще Игнат показался мне каким-то мрачным, — добавила она.
— Он мог просто расстроиться из-за произошедшего! — горячо вступилась за знакомого Бланка. — Выражение лица можно толковать по-разному. Зря ты все это затеял, Фрици.
— Надо же было с чего-то начинать, — извиняющимся тоном ответил тот. — Теперь у нас есть круг подозреваемых, которых нужно проверить в первую очередь.
— Пахом, Игнат, Ксана, — перечислила Дора.
Фриц на последнем имени нахмурился.
— Ну и не стоит сбрасывать со счетов Войцеху, — заметил Карл.
— Да, она у меня первая подозреваемая. — Фриц кивнул.
— Потому что ведьма? — резко спросила Дора.
Тот бросил на нее такой взгляд, будто все понял, и сказал спокойно:
— Потому что она наверняка уже выжила из ума и могла подложить отравы из раздуваемой безумием ярости… В общем надо поговорить со всеми.
— Да что дадут разговоры, — пробормотала Дора. — Сам никто не сознается, мы сможем поймать отравителя только на горячем. Эх, сюда бы зелье правды.
На нее устремились три взгляда, в которых любопытство мешалось с подозрительностью.
— Такое есть? — Фриц красноречиво вскинул брови. — Инквизиторы бы много за него отдали.
Дора передернула плечами, немного смущенная вниманием.
— Мама рассказывала, но она не была уверена, что точно вспоминала рецепт. Мы никогда его не готовили, мама говорила, будто сочетание ингредиентов влияет на мозг. Немного похоже на воздействие выпивки: человек сильно расслабляется и не может лгать. Но в любом случае, у меня нет нескольких нужных трав и кислот. Да и побочный эффект от зелья, вроде как, очень сильный.
— Жаль, — протянул Карл. — Тогда придется вытаскивать признание угрозами.
Неожиданно Бланка робко подняла руку.
— Я знаю правдивую песенку, которая может помочь… Хотя вы же знаете, магия музыки влияет не на всех людей.
— Отлично! — Фриц хлопнул ее по плечу. — Среди деревенских нет магов, так что вряд ли они смогут сопротивляться силе мелодии. Надо было сразу рассказать о такой полезной штуке, малыш.
Нахмурившись, Бланка упрямо выпятила нижнюю губу.
— Не хочу никого допрашивать. Златоборцы — наши друзья, низко их подозревать!
Карл ласково обнял Бланку, привлек к себе, и она спрятала лицо в мехе его тулупа.
— Знаешь, твоя песня ведь может доказать, что никто из них не виноват, — попробовала подбодрить ее Дора.
Слегка обернувшись, Бланка серьезно сказала:
— Конечно, я не отказываюсь помочь. Просто… мерзко так все это…
Дора едва не сказала, что Бланке повезло не встретиться с предательством тех, кому верила, раньше, но ее мысли прервал голос Фрица:
— Быстрее начнем, быстрее закончим!
Разговоры с подозреваемыми пришлось вести в церкви: другого свободного помещения в деревне просто не было. Все сараи давно занесло снегом, ну, а дом Сборовицев и так был переполнен.
Местный храм был скорее часовней, чем церковью: маленькое деревянное здание, в которое народ во время службы набивался битком. Через затянутые бычьими пузырями окна под потолком почти не проникал свет, и темноту разгоняли огоньки свечей.
Драгоценного убранства, о котором повествовал Стефан, здесь не осталось, церковники все утащили с собой, а златоборцы не пытались отобрать, пусть это отчасти было их добро. Не настолько еще пали и отчаялись, чтобы покушаться на принадлежащие Богу ценности. Поэтому в церкви остались лишь скромные медные подсвечники и простое деревянное распятие над покрытым белой тканью алтарем.