— Ночью будем дежурить по очереди? — Бланка обрадовалась, что догадалась.
— Да, верно, — подтвердила Дора. — Но именно это слабая часть плана, ведь мы плохо видим в темноте и случайно можем, например, схватить идущего в нужник Стефана.
— Я хорошо вижу в темноте, — уверенно произнес Карл. — Так что буду сам дежурить.
— Каждую ночь? — Дора недоверчиво прищурилась.
Карл пожал плечами, как будто речь шла о чем-то простеньком, вроде стрельбы по неподвижным мишеням.
— Мне будет не так уж и трудно, иногда в походах я не спал неделями, а тут хотя бы днем смогу отлежаться на печи.
— Что ж, отличный план! — Фриц показал Доре большой палец. — Но нам стоит продолжить опрашивать деревенских, на случай, если наш злодей все же не из дома Сборовицев. Да и для отвлечения глаз.
— Думаете, отравитель клюнет? — как-то робко поинтересовалась Бланка и перебрала струны лютни. — Если он такой умный, что смог притвориться невинным, то и нашу наживку может сразу раскусить.
— Вот тут как раз поможет твоя песня, — хлопнув кулаком по ладони, сразу же нашлась Дора. — Если она все же не заставит отравителя признаться, то мы объявим всем в доме, что они прошли проверку. Тогда преступник расслабится.
— Все равно как-то не верится, что можно попробовать второй раз, если не получилось с первым, — каким-то странным тоном проговорила Бланка, прижав пальчик к щеке. — Тяжело ведь решиться на убийство, тем более родных, а тут еще и повторно…
— Увы, но начавший убивать уже не может остановиться, — медленно проговорил Фриц.
Он остался в храме, помолиться об успешной поимке отравителя, остальные же вернулись в дом Стефана. Едва трое друзей друг за другом вошли в жилую комнату, как Ивонна обрушила на них водопад слов.
— Ах, ну зачем вы всех запугали! Фридрих такой умный мальчик, вежество понимает, а собрал людей на площади, рассказал об отравлении…
— Чтобы предупредить народ. — Твердый голос Карла прорезал поток причитаний как нож — масло.
— Предупредить! Славно, очень славно! — тут же зачастила Ивонна. — Но вы обидели стольких людей подозрениями. Пахом совсем юный мальчик, разве он мог совершить такое? Но из-за того, что вы с ним говорили наедине, теперь все на него косо смотрят. А жена Игната недавно приходила ко мне вся в слезах!
Да уж, слухи по деревне расходились быстро. Дора догадывалась, что Ивонна преувеличивает, но все же хорошо бы фанатик побыстрее себя проявил — иначе подозрения начнут отравлять жителей деревни не хуже яда, а там и до беспорядков недалеко.
— Уймись уже, мать! — прикрикнул Янош, он был единственный, кто мог унять болтовню Ивонны. — Правильно они все сделали, врага надо искать, а не сидеть, сложа руки. Неприятно, конечно, когда тебя подозревают, но надо потерпеть. Так всем своим подружкам и скажи!
Ивонна обиженно нахмурилась, но хотя бы замолчала. Дора воспользовалась моментом, чтобы сказать:
— Мы все пережили такой пугающий момент, я сварю успокаивающий отвар — будем пить по три ложки каждый день и станет легче.
— Чудесно! — Сморщенное личико Ивонны просияло.
Дора окинула взглядом сидевших у стола Яноша, который плел корзину, и прядущую Висию. Оба не выглядели особо удивленными предложением Доры, а лежавшая на печке Мартина никак не показала, что вообще слышала.
— Ух, столько трудились сегодня, наверное, проголодались! — Выдав такую нарочито веселую фразу, Ивонна начала накрывать на стол.
— Давайте без Фрица уж не будем трапезничать, — сказал Карл, Ивонна кивнула, достав еще одну тарелку.
Из-под пола вылез Стефан, со вчерашнего дня ставший мрачным и неразговорчивым. Молча передал Ивонне корзинку с пятью яйцами и, кивнув трем друзьям, уселся помогать Яношу.
Вскоре вернулся Фриц, и все, в том числе спустившаяся с помощью Стефана с печки Мартина уселись за стол. Сегодня пища была скудной — только черный хлеб и овсяная каша, но хотя бы на коровьем молоке. Всего одна семья в деревне сумела сохранить телку, которая теперь выросла в корову и позволяла хозяевам неплохо зарабатывать на обмене. Правда, для четверки друзей они давали молоко бесплатно. По крайней мере, раньше давали, теперь же кто знает, может уже наслушались сплетен и, как Игнат, ушли в обидки.
За обедом Фриц как бы невзначай начал разговор о том, не вспомнил ли кто чего странного, случившего в Рождественский вечер. Бланка же начала наигрывать честную песенку.
Однако ничего не вышло: Фрицу удалось вытянуть пару слов из всех, даже из молчаливой Висии, но никто из семьи не повел себя странно. Никто ничего не вспомнил, не видел и не знает. Как и раньше.