Мартина застонала, и Дора мягко сказала:
— Вот уже первая схватка. Хорошо, скоро появится малыш.
Следующие часы были наполнены криками, советами тужиться, паром от кипятка, запахом трав и нежной песней о том, как младенец впервые видит мир.
Это были далеко не самые тяжелые роды из тех, которые принимала Дора. Мартина исправно тужилась, и покрытый кровью сморщенный мальчик практически вылетел из нее. Сложнее стало потом, когда требовалось перевязать пуповину, окунуть младенца в воду и все прочее. Но в четыре пары рук все удалось сделать быстро. И вот уже Мартина, уложенная на печь и закутанная в одеяла, чему-то улыбается во сне, а мальчик спит у нее под боком. Дора на пару с Фрицем влила в него магию, давая силы и как бы возвращая те два месяца, что он еще должен был пробыть в утробе матери.
Если бы Дора работала одна, то все прошло бы далеко не так гладко. Она прекрасно понимала, что навязанные приспешниками Филиппа посты не прошли для Мартины и ребенка даром. А тут еще горе от предательства самого родного человека: матери. Без помощи друзей Дора, хотя показывала перед всеми уверенность, возможно, и не смогла бы спасти обоих, и роженицу, и дитя.
— Сегодня мы сделали важное дело. — От избытка чувств Дора позволила себе непривычный жест: одной рукой приобняла за плечи Бланку, пальцы другой вложила в ладонь Фрица.
Хотелось почувствовать общность и передать им как-то свою благодарность.
— Когда рождаются детишки, в мир всегда приходит частичка божественного света, — шепнула Бланка.
— Спасибо вам. — Ивонна утирала краем платка выступившие на глазах слезы. — Если бы не вы…
— Помогать страждущим — долг любого, обладающего даром. Для этого Бог и наделяет нас силой, — важно проговорил Фриц. — Всегда рад помогать при родах и видеть, как появляется новая жизнь.
На его лице, когда он посмотрел на спящего малыша, появилось странное выражение, какого Дора прежде никогда не видела. Смесь нежности, умиления и легкой грусти.
Отвернувшись, Ивонна поправила одеяло, накрывая Мартину до носа. Воспользовавшись этим, Фриц шепнул:
— Это наша общая победа, дамы. Кто знает, что было бы, не объедини мы силы.
Сжав ладонь Доры, он взял и Бланку за руку, так что получился круг.
— Ура! — тихонько проговорила Бланка.
Когда они вышли на улицу, чтобы позвать Стефана и остальных, восходящее солнце уже окрасило золотом сверкающий снег, будто преподнося новорожденному драгоценные дары.
Узнав о рождении сына, Стефан сломя голову бросился домой. Янош со всей доступной ему скоростью поковылял следом, Карл, всегда особо почтительный со старшими, предложил было понести его на закорках, но получил отказ. Так что друзья неспешно двинулись по утоптанной дорожке вчетвером.
Бланка, выдыхая облачка пара, без умолку рассказывала о сложностях родов и восторгалась мастерством Доры. Та краснела и отнекивалась…
На следующий день вся деревня опять собралась возле церкви, и Фриц с крыльца извинился перед златоборцами за подозрения и рассказал о событиях в доме Сборовицев. Известие о вине Висии вызвало бурю ярости.
— Повесить! — кричал кто-то.
— Оставить в чаще умирать, — прогремел Игнат.
Фрицу, как и на первом собрании, стоило больших усилий успокоить разбушевавшуюся толпу.
— Что хорошего в том, чтобы уподобляться Филиппу и его прихвостням? Зачем следовать по пути Висии? — вопросил Фриц. — Она — жесткая убийца, не пожалевшая собственного внука и дочь. Но мы — не такие! Судить и приговаривать к смерти может лишь Господь. Мы просто изгоним Висию из деревни. Навсегда. Вы согласны?
Златоборцы ответили дружным ревом.
Стефан и Мартина назвали сына Петром, в честь ее покойного отца. Бланка и Карл с радостью согласились стать его крестными, а Фриц — провести ритуал, когда придет время. Дора же сделала для всех членов семьи амулеты, отгоняющие зло.
Никаким проклятиям Висии до них не добраться.
Глава 20. Часть 1
Пьяный дракон выходит из таверны,
расправляет крылья, разбегается...
Потом останавливается, взмахивает лапой
и говорит, складывая крылья:
— Да ну, на фиг. Пешком пойду.
Стрела воткнулась в черную точку в центре нарисованного на коре дерева углем круга. Несколько мгновений дрожала и замерла.