— Ого, здорово, Дорочка! — захлопав в ладоши, восторженно воскликнула Бланка. — Прямо в яблочко! Ура!
Если бы Дора не знала Банку так хорошо, то обиделась бы на такую бурную радость. Еще бы — первое попадание в центр мишени за месяцы тренировок. Хотя, конечно, Доре приходилось много прерываться, занимаясь лечением златоборцев, и в первую очередь Мартины с сыном. Петр рос веселым, подвижным мальчуганом, редко плакал, зато был готов ползать по всей избе — только лови, чтобы через дверь не убежал. Хорошо, что он мог радоваться, не зная, какая опасность нависла над его будущим.
Едва стаял снег, к ущелью, ведущему в Златоборскую долину, явились враги. Жители предгорий и окрестных долин, кое-как вооруженные: одни готовы были рвать еретиков зубами, другие — хотели лишь убраться подальше.
Златоборцы, ко времени нападения успевшие начать строить стену, укрепили ее телегами и отбились. Решающую роль, конечно, сыграла помощь четверки друзей; увидев врезавшуюся в землю святую молнию Фрица, некоторые защитники веры предпочли сделать ноги, остальные или получили колики в животе от заклинания Доры или разбитые носы от кулаков Карла. Кое-кому повезло попасть под магию Бланки и вдоволь попрыгать, изображая кроликов.
Некоторых нападавших разошедшиеся златоборцы взяли в плен и собрались развешать на начавших зеленеть деревьях. Фрицу пришлось использовать все свое красноречие, чтобы убедить разозленных людей отпустить ревнителей веры. Дора немного подлечила тех из вояк, кто не плевался при ее появлении, а затем их отпустили, еще и сбагрив им Висию, благо среди нападавших нашелся какой-то ее дальней родственник. Получив связанную с кляпом во рту тетушку с рук на руки, мужик даже слегка стушевался под ее бешеным взглядом.
Но если бы опасность представляли только крестьяне с вилами да бормочущая проклятия Висиа…
Почти до самого конца весны долина ожидала новых нападений, но приход настоящего тепла ознаменовался не блеском копей армии епископа, а появлением легата Повелителя.
Посланец сообщал, что главу Церкви огорчила излишняя ретивость некоторых не названных, но всем известных епископов, вызвавшая праведный гнев народа. Повелитель лично назначил в Горную страну нового епископа, который исправит перегибы, а в завершении послания призвал всех к смирению.
— То есть свое добро и скот мы назад не получим, — шепотом подвел итог Янош, когда легат закончил чтение указа.
— Уж лучше так, чем война, — сокрушенно проговорил Стефан.
Позже, когда деревенские всласть обсудили новость, четверо друзей отправились на прогулку к реке, где их никто не мог подслушать.
Клемент терпеть не может Филиппа, — начал Фриц, — понимает, что тот метит на место Повелителя, так что будет вставлять палки в колеса…
— Пока жив, — сумрачно вставила Дора.
— Ну, они с Филиппом уже давно пытаются друг друга отправить и пока безуспешно с обеих сторон, — с мрачной иронией сообщил Фриц.
— Повелитель уже не молод, — обронил Карл.
— Что же получается этот злобный Филипп станет новым Повелителем? — ужаснулась Бланка. — И люди будут голодать, бояться… Надо что-то делать!
— Вряд ли мы сможем просто так заявиться в резиденцию кардинала и вызвать на хольмганг, — заметил Карл.
— Насколько он силен? — практично спросила Дора.
— Втроем, ты, я и Бланка смогли бы с ним потягаться, — без колебаний ответил Фриц, и, подняв указательный палец, добавил многозначительно:
— Но не стоит забывать о его последователях, среди них много святых магов. Да и сам Филипп за те годы, что я его не видел, наверняка поднабрался силы.
— Тайно пробраться в резиденцию, — начал было Карл, но Фриц прервал его:
— Нет, не выйдет. Единственный вариант: обратиться к Клементу, пока он жив, и уговорить явно выступить против Филиппа.
— А почему Повелитель сам этого не сделал? — Доре все еще трудно было называть главу Церкви просто по имени, хоть она и понимала, что служители Бога всего лишь люди со своими слабостями и пороками.
— У церковников все не так просто, — протянул Фриц.
— О, рассказ про интриги и подковерные игры. — Дора криво улыбнулась.
— Расскажу без удовольствия, — подтвердил Фриц. — Хотя речь не об интригах, а об особенностях Церкви как организации. Любой человек, наделенный святой силой, очень важен, особенно если учесть, что с каждым годом количество новых одаренных Богом все меньше. Как я говорил раньше: в древности по слову Мафусаила раздвигалось море, отрубленная рука святой Беатрис прирастала обратно, а дикие голодные звери не прикасались к святому Иоанну. Сейчас, увы… Поэтому носители святой силы, каким бы, простите, ублюдками они ни были, считаются неприкасаемыми. Да к тому же, если Клемент во всеуслышание объявит такого прославленного мага и уважаемого многими человека как Филипп еретиком, то возникнет буря недовольства. Когда церковные иерархи вступают в открытое противостояние, это опасно для организации…