— Но ведь произошел же раскол на вернианцев и клирикан, — возразила Дора, уж кто-кто, а она хорошо знала, что многие люди за пределами Вермилиона искренне считают верниацнев, почти не отличающихся от клирикан, злобными еретиками.
— Тут немного другое. — Фриц покачал головой. — Конфликт тянулся до окончательного разрыва годами, да и дело было не в вере, а во власти, богатстве. Вермилион процветал на торговле и наследии древней Иллирийской империи, а в других странах Срединной Земли был избыток дворянских младших сыновей, которым не досталось земли. Золотые купола Василевсина так манили…
Повисло тяжелое, липкое молчание. Фриц нахмурился, возможно, вспоминая, как тоже когда-то рвался в поход в чужие земли ради славы и добычи. Дора думала о золотых куполах, которых никогда не видела, ведь ко времени ее рождения Василевсин уже не раз грабили под видом борьбы с вернианством.
— Давайте продолжим обсуждать насущные проблем, — твердо сказал Карл, возвращая всех на бренную землю. — Хорошо, конечно, было бы, если бы сам Повелитель Клемент выступил против Филиппа. Но мы, то есть ты, Фриц, вообще сможешь поговорить с такой важной шишкой?
— Мне в такие высокие сферы вход заказан. — Говоря это, Фриц выглядел так, будто невозможность поговорить с Повелителем величайшая честь и благо. — Но есть у меня хороший знакомый в Сейнте: секретарь одного из более менее толковых кардиналов. Через него и будем действовать. Вот только надо добыть какие-нибудь доказательства преступлений Филиппа…
— Златобор, вся Горная страна и другие… разве не доказательства?! — Бланка яростно сверкнула глазами.
— Увы, для Церкви поведение Филиппа на подчиненных ему территориях в целом не большой грех. — Фриц развел руками. — Вот если бы он якшался с темными силами и слугами Лукавого. Ну или хотя бы планировал перебить всех королей и править Срединной Землей единолично… Эх, даже если и есть что-то такое, найти будет тяжело, но нужно постараться!
— Лучше бы Филипп по девкам ходил, ей Богу. — Дора хмыкнула.
Бланка прыснула, следом хихикнул Фриц и басовито загоготал Карл…
Все же друзья решили отправиться в путь: сидя в Златоборах, они точно не найдут никаких доказательств злобных умыслов Филиппа, а вот если попробуют проникнуть в резиденцию одного из его ручных епископов, может быть и обнаружат какую крамолу. Пока что план был таков.
Благо уже можно было особо не волноваться за непокорных местных — новый епископ назначил и нового священника, который оказался вполне обычным служителем Церкви. Никаких епитимий на деревенских накладывать не стал, просто, со слов Стефана, велел покаяться на исповеди. Хотя многим не хотелось признавать неправоту, все сознавали: пусть виновны лишь прихвостни Филиппа, но ради мира приходится склонять голову и подавлять гордость. На самом-то деле священник понимал, что златоборцы не раскаялись, а они — что он понимает. Вот такая игра.
Провожаемые добрыми пожеланиями и неся в котомках скудные не от жадности, а от бедности, дары златоборцев, друзья покинули долину. И вот уже неделю, следуя карте от Стефана, шли по узким горным тропкам, огибая по широкой дуге земли, населенные теми, кто в свое время с радостью подчинился Филиппу.
Сегодня, когда компания остановилась отдохнуть на лесной поляне, Карл заявил, что пора возобновить занятия по стрельбе.
«И ведь не возразишь, — кисло подумала Дора. — Сама просила».
Но, как говорилось в вермилионской пословице, взялся за гуж, не говори, что не дюж.
Стоящий у мишени Карл вытащил стрелу, и Дора снова спустила тетиву, надеясь попасть в яблочко. Увы, больше такой удачи ей не подвернулось.
— После первого меткого попадания всегда сильно напрягаешься, думая, что обязан повторить, — объяснил Карл. — Но от этого становится только хуже. Расслабься и стреляй как всегда.
— Расслабься и получай удовольствие. — Фриц, сидевший с картой неподалеку, не преминул вставить свои пять монет.
Развернувшись, Дора сделала вид, что целится в него, и Фриц поспешил скрыться за картой. Тогда Дора представил его ухмыляющуюся физиономию на месте мишени, но это тоже не помогло. Зато занявшей место Доры напротив дерева Бланке удалось аж три раза попасть в яблочко.