— И ты меня прости, Дора, если был излишне груб, — виновато произнес Фриц.
— Ты правильно все сказал. — Дора махнула рукой, как бы отбрасывая прочь весь неприятный разговор.
Тут шедшая впереди Като заметила, что спутники отстали, и остановилась, поэтому друзья замолчали. Когда они догнали ее, Като пошла медленнее, хотя было видно, что ей очень хочется побежать. Она довольно долго вела друзей по петляющим улочкам, которые сжимали тисками одно или двухэтажные каменные дома. Городок Кекфоюла не отличался чистотой, только выглядывающие из-за заборов зеленые деревья немного разбавляли серость каменных стен и заваленных рыбными очистками дрог, не мощеных, а просто протоптанных. Но когда Като привела компанию друзей на улицу, идущую вдоль обрывистого берега реки, облик города снова стал хмурым.
Здесь находились кабаки, и хотя было еще рано для веселья, возле некоторых уже околачивались пьяницы. Одного из таких вышибала как раз выкинул за дверь таверны с пышногрудой русалкой на вывеске. Потрепанный мужичок скатился со ступенек крыльца и растянулся на земле. Бланка сделала было движение в его сторону, чтобы помочь, но тут мужик приподнялся на руках и разразился длинной яростной тирадой, наверняка полной грязной брани.
— Лучше не лезь. — Дора положила руку Бланке не плечо и потянула назад.
Обернувшаяся Като окинула пьяницу полным горечи взглядом и все-таки ускорила шаг. Следом за тавернами возвышалось трехэтажное здание с арочными окнами, которое можно было даже счесть красивым, если бы не висящие на стенах по обе стороны входа черепа, то ли коровьи, то ли еще чьи.
— Жуть какая! — охнула Бланка.
— Так в Магьясоге, как бы сказать, клеймят дома терпимости, — сообщил Фриц. — Возможно, пытаются таким образом отпугнуть мужчин, хотя, по-моему, без толку.
Дора прикусила язык, чтобы не выдать ядовитое «а ты хорошо разобрался в облике борделей».
Като прошла мимо здания и как будто даже нарочно отвернулась.
— Так у фрау Розы появился конкурент? — Фриц говорил шутливо, но во взгляде, которым он окинул бордель, вспыхнули искорки гнева.
— Кекфоюла становиться больше, — обронила Като и передернула плечами, словно от холода, хотя на улице стоял палящий зной. — Новая банда приходить. Новый дом открывать. Хозяин злой, бьет девочек.
Она через плечо тоскливо взглянула на друзей.
— Если вы не помогать — придется нам всем в этот дом идти.
«Значит, враждующие банды», — кисло подумала Дора и шепнула:
— Надеюсь, нас не будут просить разобраться с соперниками.
— Вряд ли, фрау Роза должна понимать, что я готов помочь только в борьбе с нечистой силой, — рассудительно сказал Фриц. — Ну, или на худой конец с каким-нибудь жестким клиентом-колдуном, с которым не смогли справиться покровительствующие ей бандиты. Хоть прозвучит странно, но фрау Роза заботится о всех в борделе и защищает по мере сил. Увы, она может дать женщинам лишь такую работу. Поэтому я хочу помочь, а не потому, что надеюсь на награду.
Он красноречиво посмотрел на Дору, и та отвела взгляд.
Наконец, Като привела их к еще одному зданию с черепами у входных дверей. Этот двухэтажный дом выглядел не так хорошо, как первый бордель: обычная коробка из кирпичей, которые кое-где начинали обваливаться. Но за домом явно следили: свежеокрашенные в зеленый ставни, примыкающий к правому крылу аккуратный деревянный забор, через который перегибались ветви яблонь. Если бы не черепа, место выглядело бы даже приятным.
Друзья следом за Като поднялись на крыльцо, где дорогу им преградил дюжий охранник. Выглядел он устрашающе: маленькие глазки буравили незваных гостей из-под тяжелых надбровных дуг, сломанный нос не придавал плоскому рябому лицу привлекательности.
Охранник что-то грубо спросил у Като, та ответила, и после короткого обмена репликами, друзьям освободили дорогу. Като открыла дверь и пропустила их вперед, в просторный зал, куда выходила тянущаяся на втором этаже галерея. Судя по столам и виднеющейся у стены стойке, тут гости могли выпить и закусить, прежде чем отправиться в верхние комнаты для ночи любви.
Сейчас возле не горящего камина в углу зала собралось несколько женщин, которые при появлении Като и компании вспорхнули как стая пестрых птиц.
— Ах, это же Фридрих ур!
— Как вы давно как нам не заходили!
Многие из проституток неплохо говорили на кеттнианском, и в их голосах звучала будто бы искренняя радость при виде Фрица. Обступив его со всех сторон, женщины кокетливо ворковали, двое тут же повисли у него на руках. Еще несколько проституток попыталась атаковать Карла и Бланку, которую приняли за мальчика.