Стоило все хорошенько обдумать.
— Карлито, не давит так, — мягко пожурила Бланка.
— Мы и так задержались, — возразил тот. — Нужно выступить завтра.
— До завтра я решу. — Дора отрывисто кивнула.
Похоже, она снова оказалась на распутье, как в доме дона Ибаргучи, когда делала выбор: пойти со странной троицей к Адским вратам или нет.
— Не обижайся на Карла за резкость. — Фриц криво усмехнулся. — Но в целом он прав.
— Да ну вас, хватит нагнетать мрачность! — вдруг закричала Бланка и прохожие стали на нее оборачиваться. — Дорочке будет лучше с сестрой, чем с нами по свету болтаться. Верно ведь?
Она говорила так, будто хотела убедить не друзей, а саму себя.
— Вместо того чтобы трагедию разводить, слушайте, что расскажу!
Бланка выдала случай из своего детства, да такой смешной, что даже Дора улыбнулась. Затем Фриц припомнил историю о своих юных годах.
— Я хотел стать рыцарем, как все мальчишки, и однажды мать в шутку рассказала мне о семейном призраке, живущем в замке. Конечно, на следующую же ночь я храбро отправился сражаться чудовищем своим деревянным мечом… Ох и подпортил же я развлечение нашей служанке Агате. Она как раз встретила сердечного друга, вела в укромное местечко, подальше от хозяйских глаз, но он не утерпел, начал обниматься уже по пути. И тут я, услышав шорох да охи, выскакиваю на них с диким воплем и мечом наперевес.
— Бедняги, — с притворным сочувствием произнесла Дора. — Я имею в виду они, а не ты.
— Ах, никакой жалости к мальчику, который пережил ужасную драму. — Фриц прижал тыльную сторону ладони ко лбу и томно вздохнул. — Между прочим, я перепугался до чертиков, а кавалер Агаты больше не показывался, и она еще неделю на меня дулась. Обделяла лишним куском на обед, злыдня!
— Тяжела и неказиста жизнь юного дворянина, — вставила Бланка с хитрой лыбой.
— Меня, вздумай я бегать с мечом по дому ночью, выпороли бы, — со своей обычной мрачной иронией заметил Карл.
— Даже страшно спрашивать, каким было твое детство. — Фриц изобразил на лице ужас.
Нахмурившись, Карл не ответил на подначку, так что зажурчавший ручейком непринужденный разговор прервался.
До гостиницы друзья дошли в молчании, и только когда поднялись в комнату, Карл вдруг обронил:
— Меня воспитывал наш раб из тантов. За все, что есть во мне хорошего, следует благодарить его. Но Аймо… умер, когда я был мальчишкой.
— Неужели не было совсем ничего светлого? — со смесью удивления и мольбы вопросила Бланка.
— Думаю, каждый из нас может вспомнить телегу плохого, но лучше не зацикливаться на этом, а думать о светлых моментах, — философски изрек Фриц.
Дора подивилась, как точно он выразился: пожалуй, между ними четырьмя действительно протянулась некая красная нить. В прошлом каждого из них была трагедия.
Задумчиво подергав бороду, Карл внезапно улыбнулся.
— Походы в лес на охоту всегда буду помнить. Не столько даже ради добычи, а просто чтобы понаблюдать за животными и растениями. Тогда они еще не разбегались от меня. Аймо научил, как скрывать свое присутствие. Я любил подкрадываться к оленям на водопое.
Покраснев, он покосился на Бланку.
— Ты напоминаешь мне одну из белочек, которых я видел тогда, Солнышко.
Та тоже зарделась, а Фриц громко захлопал в ладоши и сделал жест, каким подзывают слуг в трактире:
— Несите лучшее вино! Наш варвар впервые сам придумал комплимент для своей супруги! Троекратное ура!
Дора изобразила, будто собирается пасть ниц. Хорошо, что Фриц сменил тему: порывшись в памяти, Дора поняла — воскресить удается лишь смутные образы. А по сути, она мало что могла рассказать о своем детстве в Василевсине. Он стал для нее недостижимым идеалом Рая, вот только реальных черт в солнечном городе осталось мало.
Друзья еще немного поболтали, но разговор не клеился, и, в конце концов, каждый занялся своим делом. Фриц уткнулся в карту, Карл и Бланка ушли во двор, тренироваться. Звали Дору, но она отказалась. Ей стоило крепко подумать о дальнейших планах.
Она все больше склонялась к мысли, что честнее всего будет довершить дело, за которое взялась. Добраться с друзьями до Сейнта, доставить Повелителю сообщение о скверных делишках Филиппа, а дальше отчаянная троица пускай сама разбирается. Дора же вернется к сестре. Но такое решение принесло горькое чувство утраты.