«Этого более чем достаточно, — церемонно ответила Анна. — Раз сестрица вам доверяет, то и я тоже».
Дора ожидала, что их представят бану Лютичу, но он полностью полагался на Анну в выборе дополнительных людей для грядущего дела. Анна вообще оказалась важной шишкой — обитатели замка обращались с ней уважительно, на грани подобострастия. Все оставшиеся до отправления два дня она провела в хлопотах, так что Дора ее почти не видела, хотя с удовольствием бы посмотрела на процесс приготовления зелья для летаргии. Да и на его применение тоже.
Анна с сожалением сообщила, что зелье — величайший секрет, над которым бан трясется больше, чем над первенцем-наследником. Дора не стала настаивать, справедливо рассудив, что лучше избежать гнева знатной особы. Но в этот момент в ее душе проклюнулись ростки недоверия.
Караван выдвинулся к Аниполису точно в срок: сорок человек, серди которых тридцать — воины, и еще больше телег с сундуками.
В которых скрывалось еще пятьдесят солдат.
Анна даже открыла по дороге один ящик и продемонстрировала Доре с компанией. Внутри лежали меха, под которыми, казалось, невозможно спрятать человека. Белые шкуры не шевелились от дыхания, даже Карл, с его обостренным чутьем, сказал, что в сундуке не может быть живого существа.
«И все же он там», — с улыбкой возразила Анна.
Это был тот редкий момент, когда у них с Дорой была возможность поговорить. Но большую часть времени Анна ехала впереди на своей гнедой кобыле рядом с руководившим всеми дворянами баном Митричем.
Путь до Аниполиса занял четыре дня, и за это время неловкость между Дорой и троицей друзей сгладилась. Казалось, все между ними снова стало как прежде. Однако когда Дора подтвердила, что после захвата Аниполиса обязательно отправится с товарищами в Сейнт, Фриц сказал с прозрачной улыбкой:
— Раз ты нашла сестру, то тебе незачем больше с нами мотаться по свету.
— Если ты остаешься с нами только из чувства долга, то не надо, — добавила Бланка. — Мы не хотим тебя заставлять.
Карл не стал спорить, но нахмурился.
— Вы так говорите, будто хотите от меня избавиться, — проворчала Дора.
— Нет, конечно, нет! — Бланка замахала руками. — Просто не хотим тебя удерживать.
А во время подслушанного разговора она заявляла совсем другое. Но, возможно, Фриц ее все же переубедил.
— Я точно пойду с вами в Сейнт, это не обсуждается, — отрезала Дора. — Раз я пообещала, то сделаю, иначе потом мучиться буду.
— Ну, раз ты настаиваешь… — Фриц развел руками. — Кто мы такие, чтобы тебе запретить?
— Я же говорил, — вдруг тоном «я так и знал» сказал Карл, — что Дора от своего слова не отступится, не такой она человек.
Он показал Доре большой палец, и та улыбнулась — все-таки друзья хорошо ее знали. Возможно, лучше, чем Анна.
Больше они к этой теме не возвращались, и всю дорогу до Аниполиса Фриц потчевал друзей байками аласакхинцев, но Дора старалась не вслушиваться, считая, что так он пытается примирить ее с людьми востока. Все же многие из сказок оказались такими интересными, что невозможно не слушать. Особенно ей понравилась поэма о деве-воительнице, переведенная на кеттнианский, по словам Фрица, его другом по Крестовому Походу. Дора не ожидала такой истории от зоарцев, по вере которых женщина была даже ниже животных.
И вот, наконец, караван, благополучно миновав сторожевую башню на границе, прибыл под стены Аниполиса… Чтобы надолго застрять перед воротами. Похоже, стражники не отлынивали и придирчиво проверяли верительные грамоты гостей.
— Сделайте морды попроще, скоро и нашу телегу начнут трясти, — предупредил глазастый Карл.
Он первый заметил, что стража не удовлетворилась пергаментами с печатями, которые им дали мнимые послы бана Лютича, а стали открывать каждый сундук и переворачивать мешки на телегах.
У Доры остановилось сердце, когда она увидела двух солдат в блестящих на солнце шлемах, которые быстро топали в хвост колонны. Вскоре стражи оказались возле телеги, на которой сидели Фриц, Дора и Бланка. Последовали резкие красноречивые жесты и, беспрекословно подчинившись, друзья слезли на землю.
Дора старалась не пялиться на стражников, но нет-нет, да поглядывала искоса, как-никак это были первые басарцы, которых она видела. Они в воспоминаниях о бегстве из Василевсина представлялись лишь жуткими тенями, а сейчас обрели плоть и кровь.
Оба солдата были загорелыми и черноглазыми. Один красовался ухоженной черной бородкой-клинышком и тонкими усиками, у другого густая растительность практически скрывала лицо.