Казалось, время стало вязким, как патока, медленно-медленно растягиваясь. Но вот Бланка проговорила, разводя руками и глядя прямо на евнуха:
— О нет, я обычный музыкант. А так хотелось бы создавать светящиеся огоньки, которые летали бы вокруг меня в такт музыке!
Врала Бланка мастерски: не дрожи в голосе, не бегающего взгляда.
«Мне больше следует следить за собой», — язвительно подумала Дора.
Ей бы не удалось также сыграть невинность, как Бланке, поэтому лучше держать лицо кирпичом.
Бланка непринужденно поболтала с евнухом о музыке, но вот они, наконец-то, остановились перед тяжелой дверью, которая видимо и была целью путешествия. По обе стороны от створок стояли двое стражников, таких же тучных, как евнух, но с кожей чернее ночи, на фоне которой белки глаз будто светились.
Дора не сомневалась, что кажущаяся неповоротливость стражей лишь обман и оба искрошат ятаганами в капусту любого, кто посмеет без разрешения сунуться за дверь.
Но, хвала небесам, тех, кого сопровождал евнух, воины пропустили без вопросов.
Шагнув за дверь, девушки оказались на галерее, опоясывавшей чудесный сад.
Столько ярких красок Дора не видела даже при алиссенском дворе, дамы которого славились любовью к нарядам по всему клириканскому миру.
Розовые, алые, синие, желтые цветы, большинство из которых она не узнавала, источали дурманный аромат. Меж яркими лепестками танцевали бабочки, и часто сложно было понять, где же цветы, а где тончайшие крылышки насекомых.
Зато деревья Дора и Бланка, пошептавшись, определили, как пальмы. Вот только иногда казалось, что в саду растут разные виды деревьев. У некоторых пальм кроны походили на веера. У других отверстия на темно-зеленых листьях спутывались в причудливые узоры. Стволы третьих украшала пышная крона, словно меховая шапка жителей Горной страны.
Среди зеленых ветвей прятались птицы, наполняя воздух переливчатым пением. Пару раз Дора заметила некоторых из них — в высоту достигавших локтя, с большим желтым клювом и кричаще-ярким оперением. Вот только эти красавцы не испускали трели, а что-то надрывно выкрикивали.
То тут, то там, на пути через сад попадались прудики с золотыми рыбками и фонтанчики. Но вот евнух привел девушек к большому водоему, на острове посреди которого находилась изящная беседка, увитая виноградом.
Семеня следом за евнухом по узкой дорожке, подруги прошли к беседке. И, едва шагнули за порог, как на них налетел пестрый ураган.
— Добро пожаловать! Ах, Зафар, почему так долго? Я уже извелась! Как давно у нас не было гостей! Вы из Ровены, да, да? Правда, что у вас там есть катакомбы со стенами из черепов и костей?
— Лейли, успокойся, и дай гостьям вставить хоть слово, — прозвучал новый голос, мягкий и грудной.
Мельтешение, наконец-то, прекратилось, и перед подругами предстала хрупкая, тоненькая девушка.
Короткие черные волосы до подбородка, острый носик. Вертлявые мальчишечьи повадки. Она могла бы сойти за сестричку Бланки, если бы не миндалевидные черные глаза, опушенные густыми ресницами.
На девушке была длинная рубаха с желто-красным узором и разрезами на бедрах, а также широкие шаровары, стянутые на щиколотках золотыми браслетами.
— Ах, простите мою неучтивость, просто к нам в город так редко прибывают путешественники-женщины. Нам с сестренкой совсем не с кем поболтать.
Она повела раскрытой ладонью правой руки перед лицом.
— Да прольет Зоар золотой дождь вам под ноги. Я — Лейли.
— А я — Мириам.
Обладательница бархатистого голоса оказалась настоящей восточной красавицей. Пышная и цветущая, с томным взглядом и чувственными алыми губами. Она полулежала на подушках, держа в руках веревку, тянущуюся к странному сосуду из зеленого стекла. За такую штуку, которая бы вполне могла заменить перегонный куб, Дора бы многое отдала.
Представившись, Мириам поднесла веревку к губам, затянулась, а затем выдохнула облако сладко пахнущего дыма.
Еще несколько находившихся в беседке женщин разного возраста, судя по гораздо меньшему, чем у Лейли и Мириам количеству украшений, были служанками. Дора сразу отметила двух широкоплечих девиц, чьих могучих мышц не могли скрыть даже широкие рубахи. А, может быть, скрывать никто и не собирался, тонко намекая гостям, что жены Акбара-вали под защитой. Дора не сомневалась: дамочки успеют сломать ей шею прежде, чем получится закончить заклинание.
— Ваше приглашение принесло нам несказанную радость, — велеречиво приветствовала жен вали Бланка, склоняясь в изящном реверансе и называя свое имя.