Дора поспешила последовать ее примеру и тоже представилась, но про себя решила, что стоит предоставить все общение Бланке.
— Присаживайтесь. — Мириам широким жестом обвела устланный ковром пол беседки, где было разбросано множество подушек и стояли серебряные подносы с закусками. — Поведайте же нам о дальних странах и невиданных чудесах.
Скрестив ноги, Бланка присела поближе к старшей жене, Дора расположилась позади, стараясь не привлекать внимания. Краем глаза заметила, что евнух, которого, видимо, звали «Зафар», не ушел, а уселся на одной из подушек. Неугомонная Лейли осталась стоять, перекатываясь с пятки и носок.
— И правда, в Каштовице есть церковь украшенная, если так можно сказать, черепами да костями, вот только я там ни разу не бывала. — Бланка поежилась. — Мне не понять в чем тут красота и смысл. Вроде как кости напоминают прихожанам о бренности бытия, а те, чьи останки покоятся в церкви, одними из первых оживут в день возвращения Сына.
«И наверняка за размещение костей в храме с них содрали нехилые деньги», — иронично подумала Дора, которая впервые услышала о столь пугающем месте.
Прижав ладошку к щеке, Лейли простодушно заметила:
— Да уж, клирикане такие странные.
И тут же под предостерегающим взглядом Мириам поспешила исправиться:
— Ой, простите, по привычке вырвалось.
Бланка замахала руками.
— Ничего страшного, нам тоже ваши обычаи кажутся странными. — Она обезоруживающе рассмеялась. — Например, многие наши мужчины мечтали бы иметь гаремы, а вот девушкам подобное неприятно. Не могу представить, как вы так живете.
Дора бы с радостью ущипнула Бланку за пятку, если бы это помогло ее заткнуть. Но, благо, жены Акбара-вали не обиделись на бестактный вопрос.
— У нас, как и у вас, бывает по всякому, — раздумчиво произнесла Мириам, выпуская еще одно облачко дыма. — Женщины подчас гораздо более жестоки, чем мужчины, особенно по отношению друг к другу. Хвала Зоару, нам достался прекрасный муж, да продлятся его годы вечно!
— О да, наш господин очень добрый, — вторила ей Лейли и вдруг как-то потухла. — Мы ведь с Мириам родственницы, и когда мой муж и родители умерли от заразы, Акбар-вали взял меня с сыном к себе ради нее.
«Надо же, такая молодая, а уже через столько прошла», — с сочувствием подумала Дора, но тут же одернула себя.
Нельзя позволять себе жалость по отношению к обитателям дворца, ведь скоро, вполне возможно, ей придется убивать их.
— По обычаю молодая женщина может войти чужой дом только как жена хозяина или служанка, — добавила Мириам и подмигнула Лейли. — Конечно, я не могла позволить, чтобы сестрица мне прислуживала… На самом деле мне повезло вдвойне, ведь мой господин прислушивается к моим словам и чтит древние законы, оставшиеся еще с тех пор, когда наш народ кочевал в пустыне. Тогда женщины имели больше свободы, были храбрыми наездницами и ходили в битвы наравне с мужчинами. Когда в шатре собирался пир, хозяйка присутствовала за столом и потчевала гостей. Теперь же старые обычаи уходят в прошлое, однако я сегодня буду сидеть за пиршественным столом как украшение и дань памяти предков.
Она гортанно рассмеялась.
— А я вот не смогу пойти на пир, — капризно протянула Лейли.
— Ох, я уже сотню раз тебе говорила, там будет скука смертная. — Мириам помахала деревянным наконечником, закрепленным на конце курительной веревки.
— Да у нас тут гораздо веселее, — вторила Бланка, перебирая струны лютни. — Давайте я сыграю одну застольную песенку…
Полилась веселая мелодия, и Лейли, не в силах усидеть на месте, пустилась в пляс. Ее многочисленные браслеты на запястьях и тонких лодыжках зазвенели в такт музыке. Мириам, отложив курительный инструмент, стала хлопать в ладоши, к ней с умильной улыбочкой присоединился Зафар. Только мускулистые телохранительницы да служанки сохраняли невозмутимость.
Получились действительно веселые посиделки: Бланка познакомила хозяек дома с разной музыкой клириканских земель от любовных баллад до скабрезных частушек, над которыми Лейли смеялась так, что начала икать.
Мириам принесли необычный инструмент — доску с закрепленными на ей струнами, которые следовало щипать специальным наперстком. Так Бланка и Дора смогли послушать зоарские мелодии: тягучие, как медовые сладости, которыми угощали гостий. Избавившаяся от икоты Лейли снова начала плясать и попыталась научить чужестранок тому, что назвала «танцем живота». Движения у него были весьма фривольные, Бланка даже слегка покраснела.