— Прости, что бережу старые раны, но мне так нужен совет… Скажи, что ты почувствовал, когда… не стало твоего брата?
Карл, вопреки опасениям Доры, не разозлился, а скорее растерялся. Уставился на нее удивленно, потом сказал с неожиданной мягкостью:
— Ничего страшного, я всегда готов помочь и отчасти понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
Дора мысленно выдохнула, радуясь, что Карл не обиделся, а он, задумчиво подергивая бороду, как будто на минуту ушел в себя.
— Мы с Солныш… Бланкой говорили о том, что случилось, — медленно начал Карл. — Она помогла понять мои чувства. Когда Эйрик умер, я ощутил… облегчение.
Теперь пришел черед удивляться Доре, ожидавшей услышать все, что угодно, кроме этого. И Карл поспешил разъяснить, осторожно подбирая слова:
— Меня всегда терзала мысль, что, пока я путешествую и… кхм, наслаждаюсь жизнью, Эйрик где-то мучает, убивает людей. Он — мой родич, и значит, я должен сам прекратить его злодеяния.
Дора сразу же поняла, что Карл имеет в виду. Когда член семьи совершает преступление, кто, как не родные, имеют право его покарать?
Вдруг смутившись, Карл зачастил:
— Но мы с братом не были близки, хоть и одна кровь. Он обращался со мной, как с живым оружием. Сразился, а потом оставил в ножнах для следующего боя. Даже о мече Эйрик больше заботился. У вас с сестрой все совсем не так, поэтому вряд ли стоит сравнивать наши жизни.
Близость? Дора, как ни старалась, не могла воскресить воспоминания о том, как они дружили с Анной в детстве. Теперь к разделявшей их разнице в возрасте добавились годы разлуки: Дора провела большую часть жизни вдали от сестры.
«Можно ли вообще теперь считать нас родными людьми?» — Такая мысль пришла в голову Доре впервые.
Если начать воспринимать Анну не как сестру, которой Дора ударила в спину, а как одного из тех скверных людей, кому квартет помешал творить темные дела, то станет легче.
— Спасибо, ты очень мне помог. — Дора даже смогла улыбнуться.
— Да не за что. — Карл еще больше смутился и под загаром на его лице даже проступил румянец. — Всегда обращайся, если понадобится.
Но хотя Дора старалась больше не думать о сестре, в ночь, когда друзья заночевали уже в Ровене, и можно было немного расслабиться, ей приснился кошмар.
Анна явилась из тьмы в залитом кровью платье, с лицом, превратившимся в кровавую кашу. Но Дора сразу же узнала ее.
— Сестра, почему ты бросила меня? — прохрипела Анна. — Они мучили меня…
Перед Дорой завертелись какие-то жуткие картины, которые она не могла вспомнить после пробуждения. И слава Богу! Анна шептала обвинения и проклятия. Дора пыталась закрыть глаза, заткнуть уши, но в страшном сне ты всегда не можешь пошевелиться или убежать.
В тот момент, когда ужас достиг апогея, она очнулась.
Над головой шелестела листва. Мерное стрекотание цикад перемежалось храпом Карла. Но Дора еще несколько минут таращилась в темноту, ожидая увидеть кровь. Потом все же пришла в себя достаточно, чтобы понять — все было лишь сном.
Она провела рукой по лицу, смахивая пот, и села.
— Дурной сон? — раздался из темноты голос Фрица.
Повертев головой, Дора заметила его фигуру у ствола дерева.
— Да, Анна приходила обвинять, — вырвалось у Доры прежде, чем она успела сдержаться.
Нет, жаловаться ниже ее достоинства, Фриц просто застал ее врасплох.
— Я чем-то могу тебе помочь? — помолчав, спросил он. — Только скажи.
Дора покачала головой, потом, поняв, что стоит все же подкрепить жест словами, произнесла:
— Нет, нет, я буду в порядке, просто нужно время.
Теперь она была уверена, что поступила правильно: как раз таки не совершила предательства по отношению к тем, кто стал ее настоящей семьей. И не предала свою совесть. Сейчас такие яркие образы в голове со временем потускнеют и отправятся в дальний сундук сердца, где под замком Дора спрятала все плохое, что могло отравлять ей жизнь. Туда, где лежат воспоминания о пытках Инквизиции, бывших мужчинах и смерти родителей. В место, о котором Дора запретила себе думать.
Ну, а пока надо просто потерпеть.
— Присядь-ка сюда, — неожиданно мягко предложил Фриц, похлопав по траве рядом с собой.
Дора не могла отказать, когда он говорил столь вкрадчиво и нежно. Все-таки ей так нравился его голос! А сейчас в густой темноте южной ночи, когда не разглядеть лица, он звучал по особенному. Будто они остались одни в целом мире.
Поднявшись, Дора прошла несколько шагов на почему-то ослабших ногах и совсем не изящно плюхнулась рядом с Фрицем. Он тут же обнял ее одной рукой за плечи и притянул к себе так, что она прижалась к его боку.