— Хорошо, что церковники ушли, если бы они услышали от тебя такое, Кокон был бы уже тебе не так страшен. — Дора скривила губы в улыбке и добавила уже серьезно:
— Не думаешь, что они могут все же прорваться через Кокон и удрать?
Фриц покачал головой.
— Невозможно. По крайней мере, я не читал и не слышал о том, что Кокон Смерти можно сломать изнутри, не убив создателя.
— Ну, у тебя в сумке лежит шутка, созданная людьми Филиппа, о которой ты раньше ничего не слышал, — возразила Дора.
У нее появилось очень дурное предчувствие.
— Если они могли в любой момент сбежать отсюда, то зачем возились, собирая людей на площади? — рассудительно сказал Фриц.
— Что, если церковники и сделали Кокон? — выпалила Дора, ощущая, как внутри разливается ледяной ужас от подобной мысли. — Подозрительно, что целых два священника пришли на помощь какой-то захолустной деревеньке…
Фриц прервал поток слов, прижав ладонь к щеке Доры, а затем слегка потянув кожу.
— Успокойся, паника ничем тебе не поможет, только хуже сделает. Пока подождем, если два брата-акробата не вернутся через час-полтора, тогда будем решать, что делать дальше.
— Прости… — выдохнула Дора. — И спасибо.
Отстранив руку Фрица, она резко тряхнула головой, так что коса взлетела и ударила по спине. Потом слегка сжала его пальцы — показалось, что его обычно теплая кожа стала прохладной.
— Нужна помощь с барьером?
Он переплел свои пальцы с ее.
— Пока нет. Лучше побереги силы.
Минут через пятнадцать на одной из ведущих с площади улиц появился бегущий мужчина. Он держал на руках ребенка неопределенного пола в замызганной рубашонке, еще одно грязное дите спешило следом, вцепившись в штаны мужчины.
— Видимо, это тот вдовец, о котором говорил староста, — предположил уже закончивший упражнения Карл.
— Или колдун, старательно изображающий примерного отца семейства, — сухо заметила Дора. — Мы ведь не будем их впускать?
— Не оставлять же семью снаружи! — ужаснулась подошедшая к друзьям Бланка. — Дядюшка Антонио, то есть староста, говорит, что Пепе просто обычный пьяница, ничего подозрительного.
Тем временем, названный Пепе уже добежал до невидимой стены и врезался в нее, расплющивая красный нос. Хорошо хоть ребенка успел прикрыть рукой, горе-папаша. Не найдя ничего лучше, он принялся стучать по барьеру кулаком и орать, наверняка, умоляя впустить.
Встав, Фриц быстро направился к тому месту, где стоял отец с детьми, на ходу приоткрывая проход в барьере. Друзья потянулись за ним.
Кулак вместо того, чтобы ударить в невидимую стену, пролетел вперед. И Пепе, покачнувшись, тоже начал заваливаться. Фриц поймал его за плечо, резко дернул, втягивая под защиту барьера, и снова закрыл проход. Ребенок прыгнул внутрь следом за отцом, будто приклеенный.
Пепе что-то залопотал, Бланка ответила ободряющим тоном.
— Я проверил, в нем нет темной магии, — шепнул Фриц.
— Или он ее хорошо скрыл, — добавила Дора.
— Надо за ним пристально следить, — предложил Карл.
— Толку-то? Как я поняла, он будет получать нашу силу просто сидя внутри барьера и ничего не делая. — Дора раздраженно дернула плечами.
В разговор вмешалась Бланка.
— Пепе говорит, у его дочки с утра рвота и… все такое, поэтому он не пришел сразу, как услышал набат. Дорочка, у тебя ведь еще остался тот порошок, который мне давали, когда я съела протухший огурец и мучилась животом?
Порошком Дора была совсем не прочь поделиться: высыпала в мешочек половину и протянула Пепе, передав через Бланку наказ, давать ребенку по ложке три раза в день и запивать жидкостью. Благо, церковники захватили барьером и расположенный на площади деревенский колодец, так что хоть проблем с водой у оказавшихся в заточении людей не возникнет.
Осмотрев забывшуюся тяжелым сном девочку, Дора на всякий случай влила в нее и две ложки жаропонижающей микстуры. Болезнь выглядела обычным отравлением, но, возможно, папаша ловко использует ребенка для прикрытия. Человек, собирающийся ради силы перебить всех жителей родной деревни, может и собственным чадом пожертвовать. А вполне возможно, что дети вовсе не его.
Прижав пушистую, похожую на одуванчик, головку дочери к груди, Пепе рассыпался в сумбурных благодарностях. Дора же ощущала себя перед ним слегка виноватой и за подозрения, и за то, что не может больше ничем подсобить. С помощью колдовства она быстро бы вылечила девочку, но требовалось беречь силы.