Карлу и Доре оставалось осмотреть всего с десяток домов, благо селение было совсем крошечным. По сути, внутри Кокона сложно было где-то спрятаться.
Но друзей ждал полный провал. Все дома встречали их пустотой, и Карл не находил следов указывавших на то, что отсюда кто-то спешно убежал. Колдун будто испарился.
— Он не мог стать невидимым? — спросил Карл, когда они покидали предпоследний дом на очередной улочке.
— Я не знаю о таком, но если маг уже успел забрать силу всех животных в селении, то может творить доселе недоступные ему чары, — устало произнесла Дора.
Барьер тянул из нее дар, как губка впитывает воду. По телу разливалась предательская слабость, Дора уже с трудом переставляла ноги.
— Надо возвращаться, — не терпящим возражений тоном проговорил Карл. — Если бы колдун находился в деревне, без невидимости он бы от меня не укрылся.
Дора это тоже понимала: Карл с его почти звериным чутьем не мог не заметить присутствие человека. По запаху, по движению, которое едва уловил краем глаза. Даже просто по оставшемуся в воздухе следу от отпечатавшегося тела, как пытался описывать когда-то друзьям сам Карл.
Быстро осмотрев последний дом, друзья побежали обратно на площадь. Справедливости ради стоит сказать, бежал скорее Карл, Дора просто вцепилась в его плечо и болталась, как тряпка, едва касаясь ногами земли.
Дору посетило жуткое подозрение, что возвращаться-то им уже некуда. Пока они без толку бродили по деревне, колдун успел сожрать всех, оставив только белые кости, как у себя в печи.
Когда впереди по улице открылся вид на площадь, где расположились темные фигуры, у Доры отлегло от сердца.
Сперва ей показалось, что за барьером мало что поменялось: также гурьбой сидят деревенские, чуть поодаль от них сгорбился Роберто, рядом с ним — Фриц и Бланка, которая как раз в этот момент пыталась дать все еще лежащему Винченцо воды.
Но когда в барьере открылся проход и Дора с Карлом оказались внутри, сразу стало ясно — за время их отсутствия что-то произошло. Больше не было слышно разговоров, пения или болтовни детей. Словно гнетущая тишина пробралась под барьер с улиц деревни.
Вскочив, Бланка бросилась к Карлу, вцепилась тонкими ручками в подол его рубахи и уткнулась носом в живот.
— Простите, мы ничего не нашли, — глухо проговорил Карл и его голос в липкой тишине прозвучал нереально, словно доносился издалека.
Дора не почувствовала облегчения, оказавшись за невидимыми стенами. Воздух все также застревал комком в горле, будто чья-то рука пыталась пробраться в тело, чтобы вытащить внутренности. Ноги подогнулись, и Дора неловко опустилась на землю, не дойдя до Фрица всего несколько шагов.
— Вы и не смогли бы найти. — Он поднял голову, и на Дору повеяло ледяным страхом.
Лицо Фрица покрывала восковая бледность, под глазами залегли темные круги. Он заметно похудел: ввалились щеки, сильнее стал выступать кадык, натягивая кожу, на которой ярко выделялись синие жилы.
-… Потому что колдун здесь, — закончил Фриц, опуская эти слова, как каменную крышку саркофага.
У Доры еще остались силы, чтобы пугаться: глазам стало больно, так широко она их раскрыла в немом изумлении.
— Так какого ху… — начал Карл, но вовремя исправился и закончил на полтона ниже:
— Почему вы его еще не нашли?
Фриц обнажил в улыбке зубы, от чего его лицо стало до жути напоминать череп.
— Мы с братом Роберто проверили всех людей на следы темной магии, но колдун хорошо скрывается.
Преодолевая слабость, Дора подвинулась ближе к друзьям и прошипела:
— Хватит с нас игр в благородство. Уменьшай поле, чтобы оно окружало только нас.
— А селяне? — ахнула Бланка.
— Мы им ничего не должны, — рыкнула Дора.
Она чувствовала себя отвратительно, предлагая подобную подлость, но кто-то ведь должен был это сказать. Какой смысл умирать здесь с деревенскими? Людям не будет от этого никакого толку, но ведь у четверки друзей есть важное дело, благополучное завершение которого спасет жизни многих других.
Фриц посмотрел на Дору долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь прочесть в ее мыслях то, что она не сказала вслух. Трудно было не отвернуться, но она выдержала, упрямо выпятив подбородок.
Вздохнув, Фриц опустил глаза.
— Прости, но я не могу бросить невинных.
— Твои принципы важнее жизни? — резко осведомилась Дора.
Он снова вскинул голову, обжигая ее взглядом.