Но остался сам маг, который пока никак себя не проявил.
Вскоре друзья оказались у кромки леса. Дальше открывалось ровное пространство, усеянное пнями, похожими на покореженные кресты на могилах.
Кое-где на месте деревьев в земле зияли ямы, точно свежие раны, все еще гноящиеся и причиняющие боль.
При виде отвратительной картины загубленной природы, Дора скривилась.
Раскинувшиеся дальше поля, на которых колосились зеленые стебли, усыпанные грязно-красными цветами, вызывали у Доры ругательство:
— Ядрена кочерыжка, это же…
— Алмунашитат-еашуб, — закончил Фриц, сурово сводя брови.
За красивым, сложным названием пряталась редкостная отрава. Порошок, сделанный из цветов растения, если его вдохнуть или выпить, вызывал чудесные видения. Но после нескольких проб, человек привыкал и уже не мог жить без новых доз. Видения переставали нести радость, превращались в кошмары. Однако жизнь без алмунашитат-еашуба была еще хуже ужасов, порожденных им. Человек отдавал торговцам последние деньги за щепотку порошка, продавал все, даже родных, если была такая возможность. И, в конце концов, умирал, корчась от мук.
Сама Дора сейчас видела алмунашитат-еашуб впервые, но мать рассказывала ей, что порошок в последние десятилетия перед падением Вермилиона стал очень востребован у знати. Возможно, поэтому басарцам так легко удалось победить, кто знает…
— Что такого в этих цветочках? — дергая себя за ус, спросил Карл.
Дора заколебалась, не зная как объяснить то, с чем жители материка, отделенного от восточных земель морем, не были знакомы. Но Фриц нашелся быстро:
— Цветочки эти пострашнее самогона будут. Попробуешь порошок из них пару раз, привыкнешь к неземному наслаждению, а потом не сможешь без него жить. Бедняги, подсевшие на коричневый порошок, быстро расстаются со всеми деньгами и так же быстро подыхают… Алмунашитат-еашуб пользуется спросом в восточных землях, но и там ее разведение и продажа вне закона. Так что, похоже, наш колдун решил осваивать новые рынки.
— Какая мерзость богатеть на страданиях других! — возмутилась Бланка.
Поглощенные рассматриванием полей дурманной травы, друзья не сразу обратили внимание на находившийся дальше домик. Сложенный из новеньких бревен, он жался к скале, начинавшейся за полями. Рядом по стене бежала струйка воды, превращаясь у земли в небольшой ручеек. Видимо, отсюда и брали воду для поливки полей.
— Вот и избушка колдуна, — шепнул Фриц. — Ваши предложения по нападению?
— Разделимся и нападем с тыла, — тут же высказался Карл, с явной неохотой добавив:
— Лучше пусть в каждой группе будет по магу. Я пойду с Дорой, Фриц — с Бланкой.
— Я здорово устала, вряд ли смогу нормально колдовать, — поспешила сказать Дора.
Отчасти это было правдой, но главной целью Доры было как можно скорее свести Карла и Бланку.
— Думаю, ей лучше остаться со мной. — Фриц красноречиво подвигал бровями, чуть приобнимая Дору за талию.
Оставалось надеяться, что он ведет себя так исключительно ради плана.
Однако, увидев хитрющую улыбочку Бланки, Дора на миг ощутила подозрение, что вовсе не является главной сводницей в их отряде.
Карл не стал возражать и двинулся в обход поля с Бланкой, наступающей ему на пятки. Дора и Фриц пошли в другую сторону.
Ничего вокруг не указывало на присутствие мага или троллей. Легкий ветерок колыхал стебли алмунашитат-еашуба, издалека доносился щебет птиц, но пернатые держались от полей в отдалении, лучше людей понимая, где таится отрава.
Друзья смыкали кольцо вокруг дома и, когда они подобрались совсем близко, дверь вдруг распахнулась.
На пороге стоял колдун, в этом не было никаких сомнений. Кто бы еще стал носить черный балахон, расшитый странными символами и серебристыми звездами? Белый тюрбан, с поднимающимся из его складок остроконечным колпаком, заканчивал образ сумасшедшего волшебника из сказок.
Колдун оказался уже не молодым тощим мужичком с темной бородой и миндалевидными глазами — типичный выходец с востока.
В руках колдун держал штуку, похожую на кадило, из которой валил густой сизый дым.
— Закройте нос и рот! — крикнула Дора, снимая с головы платок и обвязывая им нижнюю часть лица.
Фриц поспешил создать святой барьер, Карл закрыл нос ладонью и загородил Бланку, пока та спешно рылась в мешке, ища подходящие тряпки. Наконец, она прижала к лицу берет, а Карлу протянула платок.