Но все же Грайсер понравился Доре. На улицах часто мелькали улыбающиеся лица, слышался смех, многие окна украшали цветы, чей аромат перебивал вонь мусора.
Один паренек, торговавший букетами, с поклоном вручил Бланке ярко-голубой василек, та в ответ нежно улыбнулась. А вот Карл выглядел так, будто готов разорвать паренька на части. Но Бланка легко усмирила его гнев, попросив наклониться и украсив цветком одну из кос, которые Карл всегда заплетал у висков.
Побродив немного по городу, друзья остановились в расположенном ближе к окраине трактире «Пьяная русалка». На его вывеске почему-то вместо девицы с хвостом и головой грудью красовалась рыба, держащая в плавниках кружку с пенным напитком.
Хозяин трактира согласился позволить Бланке развлечь посетителей пеним при условии, что половину выручки она отдаст ему.
Бланка исполняла веселые, часто даже неприличные песенки, которые очень понравились посетителям таверны: ремесленникам в грубой холщовой одежде, пропахшим солью рыбакам и торговцам, которые были недостаточно богаты, чтобы остановиться в лучших трактирах в центре города.
В конце выступления Бланка на пару с Карлом, у которого оказался приятный низкий бас, спели несколько романтических баллад. Сначала ту самую, которой Бланка завораживала троллей: о принцессе каменного народа, влюбившейся в прекрасного рыцаря. За него-то Карл и пел, отвергая все дары троллихи, в том числе любовь. Второй оказалась нежная, мелодичная песня о девушке, которой во снах является возлюбленный, уехавший на чужбину. У Доры даже защипало в горле, но она подавила слезы. Еще не хватало разреветься, как дура.
Печальные, красивые песни о любви ярко выделялись на фоне непристойных куплетов, которые Бланку часто просили исполнить. И неожиданно вызвали у посетителей таверны бурный восторг — еще некоторое время после того, как отзвучал последний аккорд, они стучали кружками по столам и топали в знак высшего одобрения.
Доре тоже выпала возможность подзаработать: жена трактирщика купила у нее мазь от боли в суставах и попросила заговорить здоровую бородавку на спине.
В итоге друзья смогли заплатить хозяину таверны за еду и одну комнату на всех. Что ж, это все же лучше, чем ночевка под открытым небом. Супруга трактирщика была так рада исчезновению бородавки, что позволила Доре и Бланке помыться в большом корыте, для которого согревали воду служанки.
Жизнь прекрасна.
Так считала уплетавшая за обе щеки рагу Дора, заедая его свежим хлебом и запивая яблочным сидром. Ее мнение разделяли набросившийся на жареное мясо Карл и Бланка, к которой все еще подходили посетители таверны, чтобы дать монеты в благодарность за песни.
Зато Фриц почти не притронулся к еде, отдав недоеденное рагу Карлу, и не участвовал в общем веселом разговоре.
Карл попытался поддержать друга, но тактичность ему на сей раз изменила.
— Я тут слышал краем уха, что герцогиня Сфорца несколько лет назад переболела гнойной оспой, — заговорил Карл, не заметив предупреждающих знаков Бланки. — Едва выжила и теперь наверняка страшная, точно смертный грех.
Фриц потемнел лицом и порычал:
— По-твоему я должен злорадствовать?!
Карл заметно растерялся и с запозданием понял, что ляпнул лишнего.
— Наверняка все это вранье… Другие говорили, что герцогиня Сфорца осталась прекрасной… эм…
Костяшки пальцев Фрица, сжимавшие кружку, побелели, а сама глиняная кружка жалобно затрещала.
Опасаясь, что начнется ссора, Дора поспешно вставила:
— Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом… Карл, кроме сплетен о герцогине, ты что-нибудь полезное услышал? Например, о каких-нибудь монстрах, наводящих страх на местных жителей. Монстрах, которых мы могли бы прикончить за хорошую плату…
— Точно! — поддержала ее Бланка. — Конечно, желать, чтобы нам попался какой-нибудь злой колдун, и охота на него принесла деньги, нехорошо. Но все же…
Карл пожал плечами.
— Я ничего не слышал, похоже, герцогство злые силы не терзают.
— Вот и я пробовала осторожно спрашивать хозяйку и служанок, но, если верить им, здесь давно не появлялось чудовищ или ведьм. Прямо райский край.
Фриц громко фыркнул, выражая все свое отношение к герцогству, которым управляет Соланж Сфорца. Друзья уже были наслышаны о том, что она крепко держит в руках власть после смерти мужа, отстранив племянника. Правительницей она, судя по болтовне грайсерцев, была обычной — не зверствовала, но и благодетелем для подданных не стала. Если требовались деньги для роскошного бала — повышала налоги, когда народ начинал роптать — уменьшала, чтобы не начались волнения.