В комнатушке, за которую друзья смогли заплатить, стояло всего две узких кровати, занимавших почти все пространство. На одной сидел, изящно закинув ногу на ногу, Сезар. Напротив расположился Фриц. Увидев Дору, он подвинулся, предлагая ей сесть рядом. Она так и сделала.
Дождавшись, пока Дора устроится, Сезар заговорил:
— Вы правы, уважаемая донья, не стоит тянуть кота за эм… хвост. Перехожу к делу. В лесу у города, куда любит выезжать на охоту Ее Светлость, появилось чудовище. Оно уже растерзало четырех егерей.
— Тогда вам стоит обратиться в Инквизицию, — сухо заметил Фриц.
— Ох, святые отцы так заняты искоренением ереси и зла. — Сезар улыбнулся. — Пока они найдут время для нашего скромного герцогства, тварь убьет еще много людей… По поручению герцогини я искал странствующих монахов-воинов или, не буду скрывать, добрых колдунов. И тут увидел вас! Не иначе это провидение Божье.
Дора краем глаза взглянула на Фрица, думая, подозревает ли он, как и она, что Сезар недоговаривает. Наверняка герцогиня просто не хочет связывать с Инквизицией. Трибуналу платить надо больше, чем простым странствующим борцам с нечистью. А уж если пришлют излишне фанатичных священников, те после убийства чудовища всему герцогству еще долго не дадут спокойно жить, ища ведьм.
Видимо, чтобы соблазнить молчащих Фрица и Дору, Сезар обронил:
— Награда за голову чудовища — триста золотых. В кеттнианских монетах.
Щедрость герцогини Сфорца поражала! Дора едва удержалась от того, чтобы не присвистнуть. Триста! Да еще не в местных монетах, которыми можно было платить разве что на территории всего Алиссена, куда входило герцогство. Но вот кеттнианские деньги принимали почти везде.
Фриц все еще помалкивал, так что Дора сама спросила:
— Известно, что это за чудовище?
Может быть, обычный оборотень, тогда отряду достанутся легкие деньги.
— Увы, выживших не было. — Сезар развел руками. — Но охотники говорят, что подобные следы на трупах не мог оставить медведь.
Жаль, конечно, что о монстре ничего не известно, но отряду уже не раз приходилось отправляться в бой с неведомой опасностью.
Тут заговорил Фриц, совершенно ошарашив и Сезара, и Дору.
— Нет, мы не согла…
Дора с такой силой наступила ему на ногу, что Фриц захлебнулся словами и сжал зубы, подавляя крик.
— Нам надо подумать, посоветоваться с товарищами. — Дора сладко улыбнулась Сезару. — Сейчас время уже позднее, мы устали с дороги. Если не трудно, приходите завтра утром. На свежую голову, да при солнышке — на глазах у Господа, бить чудовищ легче.
Сезар, не дурак, смекнул, что дальше разоряться не стоит, поэтому картинно раскланялся, касаясь шляпой пола.
— Благодарю, что уделили мне время. До встречи завтра!
Едва он исчез за дверью, Дора зашипела на Фрица:
— Ты что это вздумал отказываться? Надо обсудить с остальными, потом уже решать. Сам же уверял, что мы все равны…
Фриц молчал, потирая ногу. Хотя и без слов было ясно, почему он не хочет браться за работу: ненависть к герцогине Сфорца пересилила обычное желание сразу же бросаться на помощь людям, страдающим от чудовищ.
Дора собралась спуститься вниз, позвать Карла и Бланку, но те пришли сами.
— Мы видели, как спускается Сезар. Ну, что он говорил? — нетерпеливо спросила Бланка.
Дора рассказала о предложении Сезара, как и следовало ожидать, Бланка пришла в восторг, Карл насторожился.
— Больно много предлагают за голову одного монстра…
— Думаю, это в том числе и плата за то, чтобы мы держали язык за зубами, — предположила Дора. — Судя по тому, что герцогиня не хочет обращаться к Инквизиции, она собирается оставить существование монстра в тайне. Уж не знаю, зачем, но это не наше дело.
— Надо согласиться! — воскликнула Бланка. — Какие деньжищи! Я пожертвую часть своей доли сиротскому приюту в монастыре святой Бланки.
— Я тоже думаю, стоит взяться за работу, — погладив бороду, сказал Карл.
— А вот Фриц против, — не без ехидства сообщила Дора.
Тот упрямо насупился.
— У меня дурное предчувствие.
Карл закатил глаза.
— Твое дурное предчувствие зовут Соланж Сфорца. Но мы же просто убьем монстра по ее приказу, с ней самой тебе встречаться не обязательно. Да и денег с нее стрясем.
Давая знак, что будет держаться до конца, Фриц скрестил руки на груди.
— Ты ведь всегда говорил, что с чудовищами надо бороться, чтобы защищать людей, — протянула Бланка. — А сейчас противоречишь собственным словам.