— Кстати, я все еще не имею чести узнать ваши имена! — вдруг всполошился он.
Все представились, причем Дора заметила, что даже Фриц, который был не прочь козырнуть титулом, сейчас ограничился лишь краткой формой имени.
— Очень приятно. — Рафаэль снова озарил все вокруг своей солнечной улыбкой.
— Неожиданно, что Его Величество Иоанн объявил рыцарский турнир, — начал светскую беседу Фриц. — Слышал много похвал его разумности, но проведение турнира, где рыцари будут калечить друг друга, не могу отнести к мудрым решениям. И Церковь всегда осуждает бессмысленное кровопролитие.
— Вы правы, Его Величество не зря получил прозвание Миротворец. Но его приближенные, особенно герцог де Гиш, так упрашивали короля позволить им состязаться в его честь, что он все же согласился. Но запретил конные сшибки на копьях, из-за которых всегда много жертв, как среди людей, так и среди животных. — Все это время улыбавшийся Рафаэль нахмурился. — Герцог наверняка хочет покрасоваться перед Флорой… то есть Ее Высочеством Флоранс.
Слегка повернувшись к остальным, Фриц подмигнул так, что Рафаэль не заметил. Дора не поняла смысл этого знака, зато Бланка хитро улыбнулась и, когда Рафаэль с Фрицем отошли чуть дальше вперед, шепнула:
— Похоже, наш новый знакомец неравнодушен к принцессе.
— Нам-то какая разница, в кого он там влюблен? — Дора пожала плечами.
— Наверняка он хочет, чтобы Карлито выиграл корону Королевы для принцессы! — Бланка мечтательно закатила глаза, а Карл попытался сделать вид, будто его тут вообще нет.
Дора уже открыла рот, собираясь сказать, что Карл хотел бы вручить корону Бланке, но получила от него убийственный взгляд и промолчала.
— Ой, Карлито, прости, мы тут болтаем, даже не спросив тебя. — Бланка спохватилась. — Может быть, ты не хочешь участвовать в турнире?
— Ну, я не прочь сразиться с сильными противниками, получится хорошая тренировка, — невозмутимо ответил Карл. — И деньги лишними не будут.
— Если вспомнить рассказы Фрица возможно, лучше не стоит соглашаться, — заметила Дора. — Тебя могут сильно ранить.
Карл усмехнулся.
— Я сражался с чудовищами в разы страшнее каких-то там рыцарей.
— Карлито — самый сильный! Он им всем задаст! — Уверенностью Бланки можно было дробить камни и гнуть подковы.
— И на старуху бывает проруха, — смущенно пробасил Карл.
Идущие впереди Фриц и Рафаэль обсуждали каких-то незнакомых Доре вершителей судеб мира: королей и прелатов. Она не стала прислушиваться и предпочла смотреть по сторонам, наслаждаясь Тириеном. Карл молчал, думая, видимо об очередном провале в отношениях с Бланкой, а та даже не подозревала, что могла бы стать Королевой Рыцарей.
Однако чем дальше они шли, тем меньше у Доры было возможности восторгаться городом. Постепенно улицы стали уже, дома — беднее. Возле одного из таких, простого одноэтажного здания, сложенного из камня и обнесенного деревянным забором, Рафаэль и остановился.
Рядом с калиткой висел изящный железный молоточек с ручкой в виде кошачьей лапы. Рафаэль ударил им по медной тарелке, украшенной узором из ветвей, и раздался низкий гул, от которого задрожал забор.
Калитку довольно быстро открыл седовласый солидный мужчина, настолько же худой и тощий, насколько Рафаэль — маленький и круглый. Стоя рядом, они смотрелись весьма комично.
Смерив четверку путешественников оценивающим взглядом, тощий выдал поток слов, сказанных весьма раздраженным тоном. Рафаэль ответил не менее резко, показав, что не всегда бывает милым и пушистым. Завязался спор, на который стали оборачиваться немногочисленные прохожие.
— Если в двух словах, то слуга нашего нового знакомца весьма недоволен тем, что тот притащил с собой каких-то нищебродов, — перевел с алиссенского Фриц.
Выкрикнув что-то наверняка грубое, Рафаэль, тем не менее, мягко отстранил с дороги тощего и поманил квартет за собой.
— Не обращайте внимания на Поля, он тот еще сноб. Лучше бы он и родился бароном де Бейраком.
Посторонившись, Поль придержал калитку и окинул проходящих мимо гостей убийственным взглядом, полным настоящего дворянского презрения.
За забором оказался двор, большую часть которого занимал вовсе не дом, а здание, откуда валил пар и доносился звон.
Дора не зря была дочерью кузнеца, и сразу догадалась, что здание вовсе не горит.
— Кузница!
— Моя гордость! — Глаза Рафаэля вспыхнули, будто внутри зрачков зажглись две звезды. — Я занимаюсь кузнечным ремеслом. Если вы, месье Карл, согласитесь на работу, то можете выбрать любые доспехи и оружие из тех, что я выковал лично. Заказчики еще никогда не жаловались, только хвалят. Хотя, конечно, превозносить себя недостойно дворянина… Но, когда твоя семья разорилась задолго до твоего рождения, нужно же как-то удерживаться на плаву?