А здесь, около 50 метров в глубину, звучит подземное радио. Люся слушает голоса нерождённых людей, оставшихся во тьме, и хармов.
Слушай и ты, как отражается эхом легенда в звуковых зеркалах. Давным-давно люди создали то, что они назвали метрополитеном – выпустили железных червей с горящими глазами. Они молились своему Солнцебогу и пообещали ему: «Мы построим город, подземный город, весь мир будет нашим». Земля застонала от ран, нанесённых человеческими машинами. Война началась, когда под землю пришли люди.
И настал день, и наступила ночь. Сам дух Земли явился к хармам во всём своём божественном величии. Он походил на огромного харма – хоботковую змею, стоявшую на хвосте. Хобот поднимался так высоко, что конец его скрывался из виду. В ту ночь дух Земли предстал в таком обличии, чтобы хармы легче восприняли его – он извивался, шипел и просил о защите.
«Я приютил людей в пещерах, подарил им несметные богатства, а они разрывают мою плоть на части. Мало им Надземья!»
Хармы любили Землю: она была для них и домом, и небосводом. Без раздумий они поползли на войну. Только что ловкие хоботы и хвосты, что удары их заклинаний перед пулемётом, что косит без разбору и без предупреждения?
Люди до сих пор думают, что слухи об огромных ловких ящерицах с хоботами – сказки. Хармы защищали Подземье от вторжения и нападали на строителей метро. Строители погибли, но покой не обрели – они мчатся в тоннеле на серебристом Призрачном поезде и смеются, когда думают о сделанной работе, или расстраиваются, если вспоминают гул недостроенных станций. Вспоминают они всё реже и реже, мысли их – ветер.
По-прежнему гуляет смерть по свету и по тьме. Смерть зовётся хармом. Хармы – единственные Люсины враги, правда не сегодня. Люся спросит у хармов про солнце, ради такого можно и отложить вражду, хотя бы до завтра. Только хармы владеют метаморфозой – могут превратиться в любое живое существо. Их называют волшебниками, но хармы высмеивают тех, кто считает метаморфозу чудом. Электромагнитное излучение мозга харма перестраивает генетический код – вот что такое метаморфоза. Когда-то все люди управляли своей генетикой, в Средневековье метаморфозу знали ведьмы, летавшие на шабаш, но где их отыщешь теперь, а хармы живут…
Дети-хармы превращаются легко. С лёгкостью они ошибаются, делают магические глупости – растворяются меж камней, воплощаются в чудовищ и сами над собой хохочут.
– Мам, смотри, в кого я превратился! – кричит ребёнок-харм, и мама в ужасе бежит к нему, тащит его за красный птичий хохолок к учителю-мадру, чтобы развоплотить. В семьях прячут от детей человеческие игрушки-зеркала, чтоб меньше баловались.
Детям всё весело, для них всё игра. Они не думают о Дне Определения, хотя взрослые всё время напоминают им о том, что их час придёт. День Определения, или День бесповоротного превращения, – главное событие в жизни харма. Метаморфоза в День Определения – на всю жизнь: харм может стать любым животным, но приятней всего жить хоботковой змеёй. Змеи обитают в прохладных, сырых подземьях, им под землёй хорошо; упругий, чуткий хоботок собирает энергию – силу, от которой ты живёшь. Важно, что останется после твоей смерти, а останется шкурка, твоя любимая, мягкая на ощупь шкурка – почётный артефакт, в который будут наряжаться твои дети.
«И была великая война, пшшш, пшшшш… – шепчут полупрозрачные вихри, вещает подземное радио, прерываемое помехами. – Но ты ведь не пожалела, ни разу не пожалела, верно? Пшшсссс… Ты выбрала – и ты служишь пришельцам-людям, Люся-отступница. Хармы считают тебя предательницей… Жестокие хармы, верные стражи. Ты знаешь, хармы лучше тебя. Ты ценишь их благородство: они не сдались людям. Место людей под злым солнцем, а не в живительной, творящей тьме! Она породила тебя, ты возникла из тьмы, тебя влечёт к ней. Ты мечтаешь увидеть солнце, но забываешь: твоё личное солнце – чёрного цвета. Слышишь чёрный глубинный голос, голос влаги и нерождённой жизни, но тот ли голос велел тебе отступить… тогда?»