Выбрать главу

 Несколько секунд ничего не происходит, ведь я почти уверена, что мой пируэт приняли за продолжение танца. Ох, если бы это было так… Но тело продолжает неметь, а я мелкой лужицей растекаюсь по полу, к счастью, всё ещё каким-то чудом оставаясь в сознании.

 - Алиса, вам плохо? – Слышу голос Вановской, а затем шум в ушах перекрывает все звуки, оставляя лишь тихий ненавязчивый шёпот из совершенно непонятных мне слов. Секунды растягиваются в вечность, шёпот становится отчётливее, приобретая мягкий, бархатный тон, будто шелест листвы, и мне начинает казаться, что я различаю слова. «Подходит…» «Сильная…» «Справится…» «Не из этого мира…» Ещё секунда, и шум пропадает, так, словно его и не было вовсе, заменяясь музыкой, правда другой, не той, под которую я танцевала до этого. По телу снова начинает литься тепло, и я, с трудом отталкиваюсь от пола, поднимаясь на дрожащих ногах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

 - Танцуй! – Властный мужской голос пробивается сквозь туман, струящийся в моём разуме, и онемение в конечностях наконец-то плавно отступает. Боже, слава богу я хотя бы не грохнулась в обморок, и судя по тому, что музыка ещё играет, могу исправить своё положение. Всё же отсутствие нормального, полноценного сна, и то, что мне уже неделю кусок в горло не лезет, сказалось в самый не подходящий момент. Говорила же мне Маринка, что если я так и дальше буду изнурять себя, то до добра это не доведёт. Но разве меня переспоришь? Вижу цель – иду к ней, а остальное совершенно неважно. И пусть я потом буду корчиться от боли, но сейчас закончу танец с гордо поднятой головой.

 Прислушиваюсь к музыке, подстраиваюсь под неё, двигаюсь навстречу нотам, плавными движениями, снова раскачиваясь в такт, только вот что странно, не помню, чтобы в комиссии были мужчины, мелькает мысль в моей голове. А ведь голос, которым мне только что приказали танцевать определённо точно был мужским. И да, именно приказали, словно ослушаться я и не имела права. Ответом на мои мысли было нестройное эхо хохота. Целый рой голосов, тонких, скрипящих, басистых и больше похожих на скрип. Но всех объединяло одно, голоса были мужскими. Все до единого. Нет, нельзя сейчас думать, отмахнулась от непрошенных мыслей, снова едва не сбившись с шага. Быть может мужчины вошли в тот момент, когда мне стало плохо. Ступила вперёд, чтобы продолжить танец, и опешила. Ноги совершенно босые, пуантов нет, как и облегающих трикотажных брюк, а туника больше похожа на лохмотья, чем на новенькую тщательно сбережённую вещь. Рваные края в серых и багряных разводах едва касались колен, а рукава пропали, заменившись короткими бретелями. Только сейчас я поняла, что свет горел ярко, но не так, как от ламп, а словно повсюду были факелы, наполненные живым огнём, а под ногами, вместо мягкого ворса ковролина был ледяной, каменный пол.

 Я стояла, как вкопанная, не глядя по сторонам, а всё так же ошарашенно рассматривая свои ноги, руки, и кончики рыжих волос, струящихся по груди. А затем сзади раздался свист, и через секунду спину обожгло такой дикой болью, что я мгновенно снова рухнула на колени.

 - Танцуй, ведьма! Если хочешь жить – танцуй! – Снова разрезал воздух тот самый голос, и я наконец-то подняла взгляд на его обладателя.

***********

  Я его заметила не сразу. Вначале увидела ряд столов, сбитых из грубых досок, и таких же скамей, за которыми сидело много людей, мужчин, если быть точнее. Всё это было больше похоже на качественно подготовленные декорации к историческому фильму, чем на реальность. Видимо, я всё же потеряла сознание, и мой разум, изнурённый постоянными тренировками и уже ставшей моей вечной подругой – бессонницей, подкинул мне совершенно неожиданную картину. Я изучала историю в школе, и имела твёрдую пятёрку по предмету, но со временем знания стёрлись из памяти, изветшали, поэтому определить эпоху, царящую здесь, я не могла. Да и стоило ли, если скоро меня приведут в сознание, и вся это дымка моей фантазии пропадёт. Просмотр я провалила, в этом сейчас уже можно быть абсолютно уверенной, но что мне делать, пока меня не привели в чувства? Досматривать это нелепое кино? Или раствориться, представить, что меня здесь и вовсе нет?