- Попробуешь сбежать, или натворить ещё что-то, пойдёшь голая. Ясно?
Дождался моего кивка, и наклонился к коню.
- Морок. – Ласково огладил морду, шепнул ещё что-то, и Морок степенно отправился в путь вслед за остальными.
************
Идти было тяжело. К утру раны на коленях покрылись подсыхающей коркой, но сейчас от ходьбы снова начали трескаться и кровоточить. Сапоги, хоть и были велики, нещадно натирали ступни, но я, сцепив зубы продолжала идти. Жалости ко мне не будет, а провоцировать этого изверга на исполнение угроз я не собиралась. Справлюсь как-нибудь, я ведь сильная. Сколько раз я натирала ноги на занятиях, сколько раз падала, подворачивала лодыжки, и снова танцевала. И здесь стерплю. Видеть довольную ухмылку на лице генерала я не желала.
К обеду меня начало лихорадить. Ветер был настолько сильным, что пробирал холодом даже через плотно запахнутую рубашку. Меня бросало то в жар, то в холод, а ноги с каждым шагом дрожали всё больше. Сил не оставалось ни на что. Даже на то, чтобы размышлять о побеге, чем я и занималась всё предыдущее время. Я шла, смотря вперёд остекленевшим взглядом, и позади меня стелился пепел угасающей надежды.
А потом пришла жажда. Пить хотелось невыносимо, лицо горело, губы потрескались, а во рту было настолько сухо, что язык прилипал к нёбу. Дышать было ещё тяжелее. Каждый вдох сопровождался хриплым свистом, и болью в лёгких.
Своё падение и удар о мёрзлую землю я остановить уже не смогла. И когда упала, всё ещё оставалась в сознании, с каждой секундой чувствуя натяжение верёвки, которая соединяла мои связанные ладони и седло идущей впереди лошади. Хотя лошадью это чудовище можно было назвать с большой натяжкой. Чёрный лоснящийся ворс, глаза, как два чёрных сапфира, и копыта такие здоровые, что он с лёгкостью раздавил бы мою голову. Они даже не заметят, что я упала. Слишком лёгкая. Так и будут тащить меня по ледяной земле, пока не прибудут туда, куда шли. Но Морок затормозил и заржал, как только верёвка натянулась до предела. Повернул голову, хищно раздувая ноздри, и зафырчал, заставляя своего хозяина так же обернуться назад.
Герцог что-то пробормотал достаточно громко, но слов я так и не разобрала, потому что попросту их не знала. Хотя, судя по интонации это было ругательство, притом покрепче тех, которыми обычно выражался отчим. Спрыгнув с Морока, он быстрыми шагами преодолел расстояний, что нас разделяло, рассёк веревку ножом, вытащенным на ходу, и подхватил меня на руки.
- И зачем они только тебя возле себя держали, - снова пробормотал генерал. – Слабая же совсем, пугливая, как кролик, какой с тебя толк. – И хоть голос его был по-прежнему груб, на лице залегла тень беспокойства, которая, впрочем, мне скорее всего лишь показалась.
Подойдя к коню, генерал опустил меня на ноги так, чтобы спиной я упиралась о седло. Достал из сумки что-то подобие плаща с капюшоном и несколькими пуговицами спереди, а затем завернул меня в него так, что и лица уже видно не было. Меня окутал приятный запах, в нотках которого я смогла узнать лишь небольшую кислинку лимона. Остальные же запахи я никогда раньше не чувствовала, и чему они принадлежат определить не могла. Но этот запах мне нравился, как и тепло, расползающееся по телу, благодаря подбитому мехом плащу. Слева от меня, совсем близко раздалось фырканье, а когда я откинула голову назад, приподнимая капюшон, то встретилась с заинтересованным взглядом Морока. Он рассматривал меня как-то странно. Будто он совсем не конь, а я вовсе не человек. Но почему-то по его взгляду казалось, что он решает, можно ли мне доверять, и его явно одолевают сомнения. Наше противостояние длилось всего несколько секунд, пока генерал перерезал остатки верёвки на моих запястьях, и доставал из сумки флягу с водой. Он оттолкнул морду Морока с фразой «не до тебя», и протянул мне флягу. Терпеливо ждал, пока я смогу выпутать руки из-под плаща, но так и не дождавшись подался вперёд. Одной ладонью захватил мою голову, отклоняя её немного назад, а второй поднёс флягу к губам.
- Пей. – Скомандовал, и на губы скользнули несколько капель кисло-горькой жидкости. Я запротестовала, отвернулась, не давая влить в себя эту гадость, но герцог был сильнее и упрямее меня. С этой железной хваткой не поспоришь, поэтому оставалось лишь глотать отвратное зелье, от всей души желая, чтобы это был яд, и мои мучения закончились. – Это отвар. Здесь травы и кислица. Тебе станет легче. – Словно прочитав мои мысли, проговорил он, и влил меня остатки жидкости.