— Мы решили, что ты будешь наш. Айне и мой. Или ты откажешь очаровательным из прекраснейших? К тому же — это совет Императрицы. А она, как все мы знаем, — в числе прочего и умница.
Ярл вздохнул, сдаваясь.
— Я никогда и ни перед кем не ходил на задних лапках. Мне немного страшно.
— Чего ты боишься?
— У меня только одно сердце.
Айне взяла руку ярла и прижалась к ней щекой.
— Но очень большое. Мы поместимся обе, — улыбнулась она. — Valle, мы с тобой хотим быть вместе. Единственный способ — через вот эту красавицу, которую мы любим и уважаем. Уверена, что жалеть я буду только о том, что мы сейчас зря тянем время.
— Несносный ребенок. — Но глаза ярла говорили совсем другое. — Я попробую.
Он подхватил на руки Аэлирне и отнес в спальню, под слабый свет магического шара. Когда его ласковые губ заскользили по бархатной коже шеи, из соседней комнаты донесся задыхающийся от счастья шепот Айне:
— Не останавливайся, любимый. Прошу тебя…
Аэлирне, выйдя из ванной, уселась завтракать. Вареное всмятку яйцо, ломтик черного хлеба. Апельсин, персиковый сок в высоком бокале. Завтрак волшебницы и леани.
— Ну нет! У меня сегодня аппетит просто неимоверный! — И она вызвала прислугу.
Айне вылетела из ванной, приплясывая от счастья. Обняла сзади сидящую мать и, сияя глазами, прошептала на ухо:
— Спасибо, мам! Это было… неописуемо! Да ты и сама все знаешь.
— Знаю. Айне, — шепнула та и чмокнула дочь в нос. — И… спасибо тебе.
— За что?
Они замерли, прижавшись щека к щеке.
— Знаешь, я уже почти забыла, что это такое — любить и быть любимой, — слегка улыбнулась Аэлирне. — А когда ты перехватывала иногда инициативу — это было что-то!
— Так ты довольна советом Эстреллы?
— Почти. — Аэлирне гладила волосы дочери. — Почти.
— Да, я понимаю. Но ничего, мы вдохновим нашего Valle, и он решит проблему с детьми-внуками. Такое впечатление, что для него нет преград. Может, неправда, что все некроманты — злодеи?
— Во всяком случае, вторым Яромором он не станет. Садись ешь. Ты ведь не забыла — сегодня турнир лучников?
— Ох, и правда. Надо хорошенько подкрепиться. — Айне принялась с аппетитом уничтожать завтрак, мурлыкая под нос арию из вчерашней оперы.
— Кстати, а как там наш дорогой? — Они заглянули в спальню. — Так и есть, дрыхнет! Как ни жаль, но надо будить, устроим холодную ванну?
— Ой, не стоит, — поежилась Айне. — Может спросонья и гостиницу развалить.
Ярл вылез из душа уже окончательно проснувшийся и чем-то озабоченный. Даже поцелуй Аэлирне не до конца прогнал грусть с его лица. Айне упала со стула.
— Мам, полегче, — слабо запротестовала она, влезая обратно. — По крайней мере, предупреждай.
— А чего это наш дорогой такой бука?
Девушка миг-другой прислушивалась.
— Он хочет есть, спать. И еще ярла терзает чувство вины.
Аэлирне нежно обвила руками шею ярла. Айне тут же насторожилась и белкой перепрыгнула на диван.
— Мужчины всегда находят сложности там, где их нет. Valle, дорогой мой, перестань… Ну, что ты?.. Глупые хумансы понавыдумывали себе на голову условностей, обрядов и ограничений… Сегодня ночью не всегда именно Айне шептала тебе слова любви. Иди к нам, наш ласковый тигр… Мы тебя очень, очень любим…
Халат упал на ковер, и все вокруг завертелось в теплом розовом вихре.
Маг в черном развевающемся плаще, вызывающе цокая тяжелыми коваными подошвами, неспешно шагал по полу, выложенному белыми, золотистыми и голубыми плитками. Встречные спешили освободить путь. Двери открылись в большую залу, где фланировали люди, слышалась легкая негромкая музыка, а в дальнем конце стояли Императрица и Император.
Скрипки, взвыв не в лад, смолкли. Маг стал пересекать залу, дамы растекались по сторонам, спешно подбирая юбки, кавалеры за что попало тащили их быстрее. Воцарилась бесшумная паника. Императрица и держащий ее под руку супруг с интересом смотрели, как приближается воплощение самых страшных снов и кошмаров.
Маг подошел. Молча, сдержанно, но вежливо поклонился Императору, затем сделал шаг в сторону и остановило перед сияющей Императрицей. Нависла полнейшая тишина и, когда этикет, казалось, уже вот-вот должен был смениться хлопками арбалетов и грохотом магии, маг стал перед женщиной на колени. Опустив голову, пальцами подобрал с пола самый кончик платья и… поцеловал его.
Это был старинный жест, часть древнего ритуала. Так мужчина просит прощения у матери или самой близкой женщины и благодарит ее. Благодарит за все, что она для него сделала. За ласку, за детей, за добрый совет, за саму жизнь.