— Как? Разве вы не пригласите донью Эстреллу с детьми на новоселье и в гости? Разве вы не пустите в дождь одинокого некроманта?
— Да зачем мне все это надо?
— Кстати, мэм… Ой, простите, — баронесса. Если гарнизон замка составить из Бриарвудских ведьм… — Ярл принялся расписывать интересные перспективы. — Да собрать немного бродячих леани, которые не прочь осесть на одном месте. Вот вам и подданные. А там и города можно построить.
— Да не хочу я…
— Я тоже не хочу возни!
— Э-э, нет, миледи! Я забыл вам сообщить, что вы теперь ректор Университета и член Совета Магов. Так что положение обязывает. А вам, леди Айне, советую срочно оформить в канцелярии заявку на герб! Мне сегодня Император сделал по этому поводу выволочку.
— Отбился от всех да еще и в наступление перешел. Молодец. Ну ничего, мы тебе сегодня устроим… — многозначительно улыбнулась Айне.
— Увы, мне сегодня в полночь уже назначено свидание. С маленькой Рамоной, — поспешно продолжил ярл, спасаясь от неминуемой смерти. — Буду снимать порчу.
— Дело нужное, — рассудила Айне. — Эх! Потерять целых две ночи! Но ничего, завтра я добьюсь кое от кого капитуляции…
— Полной и безоговорочной. — Аэлирне невинно уставилась своими околдовывающими синими глазами. — Месть состоится при любой погоде.
Император пригласил всех присутствующих отужинать, и дальше все пошло легче.
В приемную заглянула десятилетняя Алисия в длинной, до пят, ночной рубашке.
— Мам! — трагическим шепотом попросила она. — А можно мне посмотреть?
— А страшно не будет? — деловито осведомился ярл, который сидел на корточках возле укутанной в одеяло Рамоны и держал ее за руку.
— Не-а!
— Марш спать сейчас же, — ровным голосом сказал Император, и взлохмаченная головка Алисии исчезла. Только супруга и ярл знали, как он взведен.
— Вообще-то меня волнует ее пристрастие к страшным историям и чудищам в зоопарке. Лягушек, мышей и пауков чуть ли не за пазуху засовывает. — Императрица терзалась ничуть не меньше мужа и не особо скрывала это.
— Когда придет ее время инициировать Дар, я ничему не удивлюсь, — проворчал ярл и налил в стеклянную ложечку какого-то зелья из флакона густо-коричневого стекла. — Ну-ка, выпей, девочка моя!
— Гадость какая-то, — веселым голоском оповестила Района. — Снимите с меня одеяло. Пожалуйста! А почему Алиске нельзя смотреть, как колдун будет меня лечить? Мам! Упроси папу!
— Не вертись. — Ярл осмотрел зрачки девочки и встал. — Пора.
И протянул Императору ладонь, в которую тот вложил черный кожаный мешочек.
— Дочь наша! Тебе целых восемь лет. Не бойся и веди себя достойно принцессы.
— Да не изводитесь вы так. Случай простейший, через квадранс-другой все будет в порядке, только — не мешать, — говорил ярл, выпроваживая жестом августейшую чету.
Уже закрывая дверь, они услышали:
— Ой, летучая мышка! А она не кусается? Можно ее погладить? А это кто?
В коридор из-за дверей приемной доносился то какой-то рык, то звук бубна, то чей-то мерзкий хохот. На наконечнике копья одного из гвардейцев сам собой вспыхнул шар синего света, но вояка и усом не повел. Звуки из-за дверей стихли, но тут у всех почему-то встали дыбом волосы. Из камина выскочил скелет собаки и попытался проскочить к дверям приемной, но Император с хрустом припечатал кости к полу. Когда поднял ногу, то под сапогом ничего не оказалось. В окно из сада заглянула чья-то большая тень, посопела, потопталась и ушла. Наконец все стихло, дверь открылась и вприпрыжку выскочила Рамона.
— Мам! А мне дяденька колдун демона показал! А потом его по башке — как треснет! Тот так и упал! А я еще эльфов видела!
— Тихо, Рамона, уже все спят. — В дверях показался ярл. — Ваше Императорское Величество, отведите дочь в детскую. А вас, сударыня, позвольте на пару слов.
Когда отец унес дочь на руках, та уже сладко зевала. Только тут ярл вышел из приемной, и стало видно, что у него в крови весь левый бок, к которому он прижимал руку.
Императрица вошла в разгромленную приемную. Позолота слезла, куски шелковых обоев свисали со стен, на паркетном полу виднелись царапины и темные пятна. Ярл закрыл дверь.
— Сударыня, когда Рамона станет девушкой и впервые почувствует недомогание, пусть выпьет это. — Он сунул в руку матери махонький пузырек. — Кроме того, закажите сделать из этого, — он протянул красивый черно-белый полосатый камушек, — амулет на шнурочке, носить его надо на шее до полнолуния. Это оттуда. И ночь-другую посидите с ней. Возможно, будут плохие сны. Вот и все.