– Признает ли обвиняемая свою связь с нечистой силой? – обратился суд к Анне.
Седрик припал к ногам несчастной девушки:
– Анна! Прошу тебя, скажи, что обвинения ложны!
Но девушка не могла вымолвить ни слова. От ужаса ее каштановые волосы превратились в белые локоны, безжизненно обрамляющие тонкое тело. Судья счел это дьявольским знаком и поторопился закончить процесс.
– Признается виновной в колдовстве! – прогремело в суде. – Ведьма будет сожжена на костре через месяц!
Мать Анны обезумела от горя.
– Знайте, жители старого города, лживые бесовские пляски погубили не только мою дочь! Бойтесь, вы призвали Танцующее проклятье!
Тогда никто не придал значения этим словам.
Прошло несколько дней. Не успели горожане вдоволь посудачить о судебном процессе, как еще одна новость вызвала их интерес. Рассказывали, что жена местного пекаря внезапно бросила обслуживать покупателей и выбежала на улицу. На мостовой она начала выплясывать какой-то дикий танец, безобразно кривляться и гримасничать. Казалось, все происходит против ее воли и женщина не в состоянии остановиться.
Узнав об этом, мать Седрика тотчас отправилась к Элизе.
– Зачем ты подговорила жену пекаря? – набросилась женщина на девицу. – Ты хочешь погубить наш замысел? Теперь все подумают, что есть другая ведьма!
– Я никого не подговаривала! Это не я! – возмутилась Элиза.
Заговорщицы пребывали в растерянности.
Слух о новой одержимой быстро распространился по городу. Все торопились своими глазами увидеть жуткое зрелище. Несмотря на попытки остановить танцующую, она плясала несколько часов кряду. От безудержного танца ее туфли были истерты до дыр, ноги кровоточили, а лицо исказилось от боли. Изо рта несчастной женщины вырывались бессвязные звуки, а в ее глазах был призыв о помощи.
– Ведьма заперта в подземелье, кто же околдовал эту несчастную?
– Может, мы казним невинную?
Пока горожане гадали о причине нового помешательства, еще несколько молодых особ пустились в пляс. К удивлению окружающих, они тоже кружились, вертелись и дергались, исполняя только им понятный танец. В течение нескольких дней к безумным танцорам присоединилось еще около сотни женщин. Не обращая внимания на кровавые мозоли и изорванную одежду, они содрогались в неистовой пляске, не останавливаясь ни днем ни ночью. Казалось, страшная болезнь заразна, но опасна только для женщин.
Вскоре большая часть горожанок была охвачена страшными плясками. Власти города испробовали все способы побороть это безумие.
– Дело здесь в нечистой силе, овладевшей городом, – уверял священник. – Необходимо очистить пляшущих от скверны!
И над женщинами повсеместно проводили обряды изгнания дьявола. Но танцоры не унимались, а число обезумевших продолжало расти.
– Больные лишились рассудка и требуют лечения! – убеждал доктор.
Тогда пляшущих хватали, помещали в лечебницы, где привязывали к кроватям и надевали на ноги пудовые башмаки. Но и это не помогало.
– А что, если дать безумцам вволю наплясаться? – предложил городской советник.
Тут же соорудили сцену, пригласили музыкантов и танцовщиков. Но безумная пляска одержимых и там не прекращалась. Одни страдалицы падали в обморок от истощения, другие умирали от сердечных припадков и приступов.
Тем временем мать Седрика, опасаясь за свою жизнь, поспешила покинуть город. Но стоило ее карете проехать мимо группы пляшущих, как тело женщины охватили жуткие судороги. Она стала так сильно дергаться и раскачивать карету, что кучер вынужден был остановить лошадей. Мать Седрика, корчась от ужаса и неестественных движений, примкнула к танцующей процессии.
***
С тех пор как Анне вынесли смертельный приговор, Седрик пребывал в полном отчаянии. Он не выходил из своей комнаты. Ничто его не волновало, кроме мыслей о страданиях возлюбленной. Оставался день до ее казни. Только в решении уйти из жизни вместе с Анной Седрик видел избавление от мук.
Взволнованный голос отца у двери вывел юношу из оцепенения.