— Хотите сказать — тяжело жить с преступником?
Он бросил на нее сердитый взгляд из-под нависших век.
— В то время главой семьи был мой отец. С тех пор многое изменилось. Я веду вполне легальный бизнес.
— Какой?
— У моего бизнеса несколько направлений. Услуги по уборке помещений, торговля очистительным оборудованием, прокат униформы, недвижимость..». — Он вдруг замолчал; рука его судорожно сжала подлокотник, а лицо исказилось в гримасе боли.
Саманта вскочила.
— Вам чем-нибудь помочь?
— Таблетки… на столе. И воды.
Саманта быстро нашла на столе коробочку с таблетками, стакан и кувшин с водой. Проглотив две таблетки разом, Пол закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Минуту спустя лицо его разгладилось.
— Спасибо, — проговорил он.
— Как вы? Может быть, позвать кого-нибудь?
— Не надо. Я хочу с тобой поговорить.
— О чем? — прямо спросила она.
— Я разыскивал тебя все эти годы, — произнес он, снова не отвечая на вопрос. — Что бы ни говорила тебе мать, я не хотел с тобой расставаться.
— Однако расстались! Вы с ней заключили действительно дьявольскую сделку: одного ребенка отдали ей, другого оставили себе! — Саманта почувствовала, как снова закипает в жилах ярость.
— Это она тебе сказала?
— Она сказала только, что могла «сохранить» лишь одного ребенка.
— Думаешь, твое детство было счастливее, чем у Ника?
На такой вопрос Саманта не готова была ответить и потому предпочла сменить тему:
— И давно вы меня нашли?
— Совсем недавно, — отозвался он, не сводя с нее пристального взгляда.
— А как? — поинтересовалась Саманта. Она все-таки не вполне ему доверяла.
Пол пожал плечами:
— Благодаря сестре твоей матери.
Значит, мать была права: его люди выследили ее, когда она ездила к сестре.
— Зачем вы меня вызвали? Для чего я вам?
— Ты моя дочь. Я умираю, — произнес он спокойно. — Хочу закончить свои дела.
— Ясно, — не удержалась от сарказма Саманта. — Никаких объятий и поцелуев. Я для вас — просто незаконченное дело.
— Мы совсем не знаем друг друга. Не думаю, что ты…
— Конечно. Разумеется, — поспешно согласилась она, испугавшись, что не сможет удержать в узде переполняющие ее эмоции. Смятение, гнев, сожаление.
— Я ни о чем тебя не прошу. Просто хотелось тебя увидеть. И познакомить с братом.
— Из чистой сентиментальности?
— Не только. Мне недолго осталось. Самое большее — несколько месяцев. Я человек богатый и хочу, чтобы часть моего состояния отошла тебе.
— Мне это не нужно!
— И все же часть всего, чем я владею, — твоя. По праву рождения. Не беспокойся, эти деньги заработаны честно, — быстро добавил он.
— Но тот капитал, с которого вы начали…
— Так вот что тебя смущает! Не хочешь владеть состоянием, начало которого положено нечестным путем?
— Да. И еще больше смущает меня то, что ваши люди угрожали моей матери.
Пол выпрямился в кресле.
— Этого я им не приказывал.
— Пообещайте, что не тронете мою мать.
— Мне незачем ей вредить, — проговорил он.
«Это не ответ, — подумала Саманта. — Это уход от ответа».
— Мне нужно ваше слово, — настаивала она. У нее вдруг задрожали руки, и она изо всех сил стиснула их на коленях.
— А если я дам слово, ты мне поверишь?
— Не знаю, — глядя ему в глаза, ответила Саманта.
Пол усмехнулся:
— Наконец-то у нас в семье появился человек, который говорит то, что думает! Что ж… Клянусь, я не причиню вреда твоей матери, если она не станет причинять вред мне.
Если она не станет причинять вред мне… Эти слова ее словно громом поразили. Что за бессмыслица?! Какой вред может — тридцать лет спустя — причинить ее мать всемогущему главе мафиозного клана? Или все-таки может? Что, если поэтому Пол и вызвал ее в Бостон? Хочет выяснить, что ей известно, а потом…
Внутри у нее похолодело. В голове зазвучали слова Ника: «Старик любит играть людьми…»
Но, может быть, у нее снова разыгралась паранойя? В конце концов, ее отец ни разу не привлекался к суду. Возможно, он говорит правду: его бизнес вполне легален, а все, что пишут о нем в газетах, — сплетни и пустые подозрения.
Больше всего на свете Саманта хотела этому поверить. Но… как-то не верилось.
— Я любил твою мать, — слабым голосом продолжал старик. — Она… — Его лицо исказила судорога, он снова схватился за подлокотник. — Иди. Позови Регги…
Саманта поколебалась; страх гнал ее прочь, сострадание удерживало на месте.
— Ужин, — проговорил Пол сквозь стиснутые зубы. — Сегодня в шесть. Хочу познакомить тебя с семьей.
Саманта молчала, раздираемая противоречивыми эмоциями, и самой сильной из них был гнев. Гнев на мать, которая всю жизнь ей лгала. И на этого человека, слова которого означали, что рассказ матери — очередная ложь.
— Ты останешься?
Трудно сказать, чего было больше в его голосе — приказа или мольбы. Он скорчился в кресле, и Саманта, подавленная жалостью, уже хотела броситься к нему, но вспомнила предупреждения матери и Ника. «Он — прирожденный манипулятор…» Может быть, и своей болезнью он пользуется, чтобы перетянуть ее на свою сторону? Что ж, ее отец и вправду неординарный человек; во время разговора ей постоянно приходилось делать над собой усилие, чтобы сопротивляться его очарованию — однако настоящего тепла, искренней любви и заботы она в нем не почувствовала. Только силу, только жажду власти.
Не отвечая, Саманта поднялась и на подгибающихся ногах вышла из комнаты.
10
Саманта буквально ворвалась в гостиную, где ждал ее Ник. Глаза ее пылали, и он невольно залюбовался ею. Если отец надеялся, что получит робкую и покорную дочку, которой легко командовать, — что ж, он сильно ошибался!
Теперь Ник почти не сомневался, что Саманта и вправду его сестра. Ее отвага и уверенность в себе не давали в этом усомниться.
Впрочем, она ведь выросла в любящей семье, среди друзей, которые ей доверяли…
Ник ощутил укол зависти. Ему-то с самого детства приходилось завоевывать доверие. И никогда ничего не доставалось легко.
— Ну что, уходим? — поинтересовался он, решив дать ей шанс убраться отсюда.
— Я обещала остаться на ужин.
Вошла Анна, кивнула Нику и с любопытством уставилась на Саманту. Ник усмехнулся про себя. Очевидно, появление новой родственницы и ее застанет врасплох.
— Моя сестра, — представил он Саманту, с удовольствием наблюдая, как округляются глазки и распахивается хорошенький ротик кузины. — Саманта, это Анна, я тебе о ней рассказывал.
От него не ускользнуло удивление Саманты: впервые он назвал ее «сестрой», да еще и на «ты».
— Быть не может! — прошептала Анна.
— Вот и я так же думал. Но старик уверяет, что так оно и есть, и я не вижу, зачем бы ему врать. Саманта, она же Николь, — моя сестра-близнец.
Вся кровь отхлынула от лица Анны.
— Не может быть! Она же умерла много лет назад!
— Как видишь, вместо нее умер кто-то другой.
— И что ей нужно? — резко поинтересовалась Анна, как будто Саманты и не было в комнате.
Ник сухо усмехнулся:
— Как ни странно, на удивление мало.
Он с интересом наблюдал, как Анна пожирает взглядом новообретенную родственницу. Несомненно, она оценивала Саманту по двойной шкале: как соперницу в борьбе за наследство — и за внимание мужчин. Знойная брюнетка, Анна была не только хороша собой, но и на редкость умна. И амбициозна. С отличием окончила Гарвард и теперь занимала должность вице-президента в одной из легальных компаний отца, а кроме того, возглавляла благотворительный фонд его имени.
Анна и Джордж, сводный брат Ника, вечно боролись друг с другом за внимание отца. Родной отец Анны погиб в перестрелке, когда ей было одиннадцать лет. Пол Мерритта взял ее к себе в дом и вырастил, как родную дочь…
Однако теперь Ник знал, что все это время где-то за тридевять земель у отца росла настоящая дочь.