Лиса почувствовала, что ее собственный взгляд на мир изменился. Теперь кругом таились жуткие чудовища. Ей вдруг стало страшно.
Теплая погода и радостный гул пульсирующей жизнью столичных улиц не исправили Лисиного настроения. Она вздрагивала от каждого шума. От каждого взгляда. Смерть теперь следовала за ней по пятам. Лисана не могла слышать ее, просто знала — она рядом. Девушка шла, не оборачиваясь. Не собиралась она радовать Его, показывая на сколько она самом деле перепугана.
Продолжение
Лиса шла в гору по узкой улочке, несдержанно шумели высоченные липы. Дом Лейлы, она здесь жила с родителями. В верхнем этаже окно Лейлы было темно, но открыто. Занавески развивались на горбоносом балконе: там белелось что-то. Сколько раз Лисана забиралась вот по этой березке на узкий балкончик и звала подругу гулять. Как весело им было убегать от строгой, слишком чопорной маменьки подруги. Уж Лейла точно не отвернется от Лисаны. Они вместе в беде. Лисе нужен был хоть кто-то, ей до вопля было необходимо сейчас почувствовать себя в группе с кем-нибудь, только не такой одинокой.
За оградой собака громыхнула цепью, но не залаяла. Поднявшийся ветерок делал все, что мог, чтобы освежить девушке голую шею. Лиса ощущала холодок у себя в затылке. Внезапно открылась входная дверь. Девушка поспешно метнулась за дерево. Вышибло пот, все потемнело, она чувствовала корешок каждого волоска на коже – из дома вышел человек в черном плаще!
Он! Мясник! Только что убил Лейлу!
В голове, от затылка к виску, по диагонали, покатился тяжелый шар, замер и, громыхая в ушах, поехал обратно. Лиса закрыла рот рукой, чтобы не завизжать...
Мужчина стоял в дверях, вот он поднял к небу лицо, скрытое капюшоном. Порыв ветра, капюшон слетает, Лиса выдохнула, все еще дрожа от пережитого потрясения. Светлые волосы до плечей, высокие скулы, сияющая, словно женская кожа, которой никогда не касалась бритва. Наглая, самоуверенная улыбка. Ну до чего же красивый ублюдок, нечего сказать. Лиса словно зачарованная смотрела на Давида Блокера – верхитая, охраняющего Лейлу. Присмотревшись, девушка заметила синие тени, лежащие под глазами мужчины – с каким-то удовлетворением она подумала, что на его красоте тоже сказалась бессонная ночь и напряжение последних двух суток. Мужчина постоял, поулыбался серому, набухшему дождем небу, махнул кому-то рукой, видимо, в кустах прятались другие верхитаи, накинул капюшон, ушел.
К Лейле нельзя, она под надзором верхитаев. Что же делать?
- Я слишком сильно устала, чтобы размышлять.
Девушка, покачиваясь, побрела в другую сторону, не туда, куда пошел Давид. Зашла в первую попавшуюся таверну, сняла комнату. Жизнь стала слишком сложной, чтобы прямо сейчас пытаться разобраться в ней. Потрясенная, совершенно сбитая с толку, Лиса буквально рухнула в глубокое кресло и уставилась в пустоту. Потянувшись за бутылкой, девушка даже не подумала о бокале. Лиса потягивала вино и распутывала комок собственных нервов. Друзья бросили ее. Отец отвернулся от нее, продав компаньону. Ее мир разрушался. Нет, не так, он уже окончательно разрушился.
А ей было вроде и все равно.
А она сходила с ума от тоски по нему, она была больна им. Она умирала от одиночества.
Без него.
Лиса сжала пальцы в кулак и принялась колотить по подлокотнику. «Нет, — думала она, — не будь дурочкой, малышка. Не думай о нем. Думай о своих проблемах, о том, что твоя жизнь катится под откос…»
Страх перед встречей с синеволосым мутантом боролся в ней с надеждой на встречу. Ерунда какая, она убежала, они никогда больше не увидят друг друга... Это худое, смуглокожее, измученное, истощенное лицо, эти всевидящие такие яркие глаза, полные какого-то странного огня, как они вспыхивали, всякий раз, когда он смотрел на нее, его слова, полные ярости или холодные, взвешенные, неестественно спокойные, но насыщенные таким чувством… Такое твердое, такое родное и обжигающе горячее тело... Как же она ненавидит его! Какое счастье, что она больше никогда не увидит его! Никогда!
- Когда-то я была сама собой… - шептала Лиса. - Теперь же... Злюсь, прячусь непонятно от кого, не от него ли?.. Да нет же! Ерунда какая. Только не я... По ночам реву. А этот… Я даже не знаю, – он ли это… Нет, он, он, он… Смутил меня… И вся я другая теперь. Точно дыму какого-то нанюхалась… Грибов каких-то нажралась... Войди он сейчас ко мне в комнату, – не пошевелюсь… Бороться буду... чтобы не наброситься... делай, что хочешь… Беда, Лисонька, совсем беда...