Смотря, как удалялась черная точка, в душе Лисаны росла, набухала пустота.
Улетел.
Чернота накрыла девушку беспросветной тоской.
Улетел.
Верхитай Илаким Акива убежал из Эйлинской империи.
ГЛАВА 4 Брошенная
«С головы сорвал ветер мой колпак,
Я хотел любви, но вышло всё не так,
Знаю я ничего в жизни не вернуть
И теперь у меня один лишь только путь...
Разбежавшись, прыгну со скалы,
Вот я был, и вот меня не стало,
И когда об этом вдруг узнаешь ты,
Тогда поймешь, кого ты потеряла.»
«прыгну со скалы» КиШ
Все безысходно, гибельно, непоправимо… Он бросил ее. Улетел.
Тоска. Темнота.
Звонкая пустота.
Непроглядная ночь. Между небом и землей стояла серая водяная завеса — обволакивающая, теплая и мягкая и обманчивая как сон.
Лисана пыталась «подвести итог», понять, что же произошло там, на берегу, и ее странное отношение к этому. Пыталась взять себя в руки, пререстать уже дрожать и лить слезы. Но все становилось неосязаемым, ускользало. Ну улетел. Ей то что. Он ей ничего не обещал. Она уже не могла объяснить причину своей истерики. А потом перестала пытаться. Объяснить.
В темноте слепо шла Лисана, не зная куда. Ее грызла, мучила, истязала одна мысль – убежал, бросил. А ведь говорил, что вернется, ведь обещал! Она конечно не верила ему. Убегала, злилась, ненавидела, но надеялась. Конечно, она прекрасно понимала, что тосковала по чему-то, чего вовсе никогда не существовало. Но то, что она собственными глазами видела, это предательство Кима окончательно уничтожило Лису, сплющило, разорвало, разметало рваными ошметками ветром.
Вот и все.
В какой-то момент Лиса вдруг остановилась и, озираясь, как будто удивляясь как она попала в эту каменную глушь, долго смотрела выпученными глазами в темноту, собрала всю свою расколотую на мелкие осколки волю, представила себе во весь рост свою жизнь и попыталась с предельной точностью уяснить свое положение. Надо собраться и успокоиться. Илаким Акива жалкий трус и обманщик. А она и не сомневалась в этом. Схватился вчера с Луцианом, защищая ее, подумал и испугался последствий. В принципе, это разумное поведение, все люди (и нелюди, видимо) таковы, подумалось девушке. Они прикрываются завесой слов, надевают личины, соответствующие случаю маски.
Но как же он вызвал дракона так быстро?
Лисана пошла дальше.
Пусто. Пусто. Нет больше тяги. Нити оборваны и болтаются. Сломанная марионетка, небрежно отброшенная кукловодом в сторону. Не нужная. Как больно.
- Завтра пойду к отцу и поговорю с ним. – прошептала Лиса сама себе. – Он любит меня. Я не одна.
Эту позитивную, но достаточно вялую мысль засосала дыра отчаяния:
«Он меня броси-и-ил!»
Все ее неудачи, все предательства этого дня сконцентрировались и сфокусировались на фигуре синеволосого верхитая.
- Я совсем не люблю его! Я его ненавижу. – Бормотала Лиса, яростно сжимая и разжимая кулаки. Эта мысль загоралась и бежала как пожар. Попадись он ей сейчас на пути, с завываниями набросилась бы, расцарапала бы ему всю его надменную физиономию.
Но она сразу потеряла эту позитивную нить, которую только что так ощутимо держала в руках. «Бросил! Улетел!» Лиса безуспешно попробовала сморгнуть текущие непрерывным потоком слезы. Как же страшно ей было!
- Я больше не могу, — прошептала девушка. — Я рассыпаюсь на куски, мне надо перестать думать, мне некуда идти. Это меня убивает, то, что я окружена куклами и что я кукла сама. Иду и думаю: «Лишь бы что-нибудь случилось». Могу разбить себе голову или прыгнуть с какой-нибудь верхотуры, только чтобы спастись от этой боли… беда, ужас, безумие, ошибка.
Попадись ей сейчас утёс или хоть какой мост, Лиса, не задумываясь, сиганула бы с него. Если бы у нее были силы думать связно, планировать путь и принимать решения, она смогла бы убить себя, сейчас же она просто шла вперед – сломанная, расколотая марионетка. Ужасный, несправедливый мир обрушил на содрогающуюся девушку свой исполинский молот. Всхлипывая, рыдая в голос, вытирая сопли рукавом, Лиса чувствовала страх и грусть, она тонула в себе самой, ей хотелось затормозить и выскользнуть из бессмысленной жизни, несущей ее в черное отчаяние.
Так, незаметно для себя, девушка вышла на освещенные улицы Соленте, не замечая удивленные взгляды прохожих, дошла до таверны, зачем-то поднялась к себе в комнату.
Никогда ей еще не было так плохо и тоскливо. Лиса опустила шторы, не раздеваясь, в сапогах и кинжалах, легла в кровать и провалилась в сон.