- Ты решил прибить ее? - послышался насмешливый голос.
Человек, волокущий ее тело, остановился.
- Да, задушить ее и сказать, что так и было. – Голос сверху, но захват руки чуть ослабел, Лиса смогла с хрипом вздохнуть горячую струю воздуха.
- Заманчиво, - задумчиво ответил первый собеседник. – Весь день носом роем в поисках ее.
- Мне жизнь моя дорога! – Прорычало ужасное существо. – Еще одного такого утра я не переживу! Как убежала то? Эй ты, кусок дерьма, - девушку тряхнули, - как убежала?
- Хр... Хрм... – промычала Лиса, безуспешно пытаясь оторвать руку от горла.
- Куда ее?
- Ну а куда еще, - вздохнул мужчина, - на кладбище тащи.
На кладбище? Ее сейчас убьют! И закопают! Ну почему, почему никто не обращает внимания, что в середине дня двое мужчин убивают девушку? А отец знает? Лиса задергалась изо всех сил, неожиданно расслабилась, подогнула ноги, увлекая убийцу вниз за своим телом, каблуком изо всех сил ударила мужчину, душившего ее, по голени, почувствовала, как тот вздрогнул от боли, схватила чуть ослабевшую руку за мизинец, резко дернула вниз и в сторону. Послышался вой, ее оттолкнули в сторону, девушка упала на бок, перекатилась, схватила с пояса нож в виде полумесяца, приготовилась защищаться.
- С-сучка! – орал мужчина в черном, держась за руку. – Она мне палец сломала! Да я тебя...
Он широким движением выдернул длинный нож из ножен на поясе, двинулся на Лисану, та попятилась назад, понимая, что настали ее последние секунды.
- Дэйв, прекрати истерику! – Послушался голос другого мужчины. – Не делай глупостей!
Лиса узнала в кричащем верхитая. Кажется, все называли его Сайл, а в напавшем на нее мужчине Давида Блокера.
- Всем успокоиться, - сказал Сайл и широко улыбнулся. Его мелкие зубы и странная манера не поворачиваться к собеседнику лицом, а смотреть на него сбоку, скашивая глаза, придавали ему сходство с хищным дельфином. – Эйла Лисана, вам придется пойти с нами, ибо целый отряд верхитаев вместо того, чтобы охотиться на Мясника, ищет вас по всему городу в ужасе перед неминуемой расправой. Зачем и как вы убежали, будете рассказывать командиру.
- Ага, конечно, - пробурчала Лисана, - только рассказывать уже некому, улетел ваш командир, поджав чешуйчатые лапы.
Давид, все еще играющий побледневшими желваками с презрением выплюнул в ее сторону:
- Идиотка блаженная. – Поднял руку, чтобы ударить ее. Перстень с рубином на среднем пальце его левой руки сверкнул на солнце ярко-багровым светом.
- Дэйв!
Дрожащая рука замерла, верхитай судорожно сжал пальцы в кулак.
– Я теперь понимаю Мясника прекрасно. Так прирезать ее хочется, грязную потаскушку.
И зачем они искали ее? Чтобы не ответить резкостью, Лиса прикусила щеку изнутри. Не имеет значения, сколь низко она пала в глазах верхитаев; если они считают её дурой, то и вести себя следует соответственно, - «только не пускайся в объяснения, Лисонька. – девушка никак не могла унять нервную дрожь. - Играй свою роль, они видят в тебе дурочку, вот и будь дурочкой, – побольше лепета, побольше беспечности, – и ничего, – сойдет. Мальчики успокоятся, расслабятся, тогда и дашь деру».
- Все наши сейчас на кладбище, так что вперед, госпожа беглянка, вперед на казнь!
ГЛАВА 4 Месть
«Солнце мое, взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак».
В. Цой
День был ярким и странным, похожим на сон. Словно ожидая подлости от Лисы, Давид крепко держал её до омерзения потной, скользкой рукой, и шел так быстро, что девушке приходилось время от времени переходить на бег. О побеге не имело смысла и мечтать. Да что они так пристали к ней? Куда тащили? Почему такая спешка? На попытки девушки пропыхтеть вопросы, Давид только шипел на нее и сильно дергал за руку, поторапливая.
Прошли ворота, вошли в эйлинскую часть. Дул сильный ветер, и его шум в верхушках деревьев был похож на рев океана. Толпа зевак, разноцветные кареты газетчиков. Естественно, газетчики не были бы газетчиками, если бы не присоединились ко всеобщему безумию. Здесь точно что-то случилось. Старая ограда, покосившиеся памятники, они пришли на кладбище. Сердце Лисы стучало мучительно, глухо, она уже почти ничего не соображала; что-то сродни не простому страху, а скорее звериному гневу поднималось в ее душе. Она перестала отвечать и распоряжаться своей жизнью, а словно кукла, которую дергают в разные стороны.