Кладбище было забито людьми. Давид, не обращая внимания на верхитаев, бесцеремонно расталкивал их, тянул девушку вперед, уверенно обходя надгробия и полупровалившиеся могилы. Казалось, словно они шагали сквозь зубастые челюсти гиганта.
Густой бас Сита Лиса сначала услышала, потом показался пожилой гигант, за ним шел худощавый Кэт.
- Проклятье! – только и произнес необычно серьезный Кэт, увидев раскрасневшуюся от бега и гнева девушку. – Ребята, спасибо вам!
– Черт возьми, Давид, – прошептал Сит, пальцы его тряслись, – что так долго? Вы хотите, чтобы со мной случился сердечный приступ? Вы нашли ее! Боги! Мы все будем теперь жить.
- Я ее чуть не придушил. Оттрахать надо было бы эту маленькую сладкую шлюшку с торчащими титьками и задницей всем отделом, — Давид поднял кулак и сделал им несколько выразительных движений вверх-вниз. - А потом на ленточки порезать за такую подставу.
- Где Борис?
- Раны зализывает. Физические и моральные. Он будет рад.
- Ну-ну. Когда вторым глазом сможет видеть.
- Где?
- Там. За прудом. Прибежал только. Любуется.
- Пойду, порадую, - сказал Давид. – Держите сучку маленькую крепко.
Сит трясущимися руками вытер вспотевший лоб.
– Стар я уже стал для этого, - пожаловался он каменному надгробию. – Я думал, он к Бороде прямо в рассадник змей ринется. Думал, мож по голове дать. Камушком каким. Успокоить... Ой, девочка, дура ты дурная.
- Эй, да что в конце концов происходит? – спросила Лисана. С каждой непонятной репликой, с каждым странным взглядом, волнение ее возрастало всё сильнее и сильнее. Лиса смотрела на мужчин глазами насмерть испуганной лани. – Что вы все тут...
Почему-то она прервалась. То ли из-за внезапно появившейся тишины, то ли увидев выражение лиц людей, уставившихся на что-то сзади нее. Лисана медленно, словно нехотя, обернулась.
Он, сильно хромая, шел сквозь толпу прямо к ней. При единственном взгляде на мужчину люди пятились и расходились.
Как он изменился за одну ночь!
Черты его узкого лица еще сильнее заострились, выпятив скулы, он был очень бледным, даже чешуя на висках стала тускло-голубой, его осунувшееся лицо казалось сухим и шершавым, как след мелка на грубой бумаге. Сит в который раз за сегодняшний ужасный день подумал, что сейчас командир упадет в обморок. Красиво очерченный рот мутанта был напряжен, из глубоких черно-синих провалов полыхал яростью взгляд непредсказуемого чужака.
Лиса застыла, не сводя глаз с приближающейся фигуры. Ким? Здесь? А как же драконы? Восторг от того, что он не бросил ее. Страх, от того, что не послушалась его и сбежала, и кажется, ей вот-вот несдобровать. Лиса поджала пальцы ног от страха и радости.
«Сейчас он обнимет меня и пожалеет!»
«Сейчас он ее убьет, - подумал Кэт, смотря на разъяренное лицо мутанта, глаза которого полыхали красным огнем, над бровями выступила чешуя. – Загрызет, точно».
Мутант подошел к съежившейся девушке, навис над ней.
- Ты почему сбежала? – рявкнул мужчина так, что Лиса пошатнулась. Ким схватил ее за хрупкие плечи, встряхнул. – Почему ослушалась приказа, идиотка? Мы за тобой по всему городу гоняемся полдня!
Лисе стало обидно. Она так рада увидеть его, она так страдала и грустила, ей было так страшно, а он и не рад совсем, - кричит, оскорбляет, пугает. Гад! Тупой солдафон! Да кто он такой, чтобы так разговаривать с ней?
- Отстань от меня! – взвизгнула Лиса и даже подпрыгнула от негодования. - Куда хочу, туда и иду!
Ой-ой, какие страшные у него глаза и зубы, кажется, увеличились.
- Ты будешь слушаться меня и сидеть где и сколько я скажу! - Ким встряхнул ее еще раз.
- Ненавижу тебя! - злые слова отскакивали от ее губ, словно кусочки льда. – Я мечтаю, чтобы ты сдох и оставил меня наконец в покое! – слезы текли по ее щекам, Лиса испытывала чувство раскола внутри, будто от её сердца с треском что-то отламывалось. Самая большая ненависть возникает к тем, кто сумел дотронуться до сердца, а затем плюнул в душу. – Ненавижу тебя, урод, - орала Лиса исступленно, слова, порожденные бушующим потоком ненависти, похожие на распускающиеся цветы, один за другим раскрывающие свои лепестки. – Законы не соблюдаешь, а на меня еще орешь, а сам вчера ночью к драконам летал!
По тому, как изменилось, буквально перекосилось лицо Кима и как ослабла его хватка, как задрожали его руки, Лисана поняла, что попала в цель и чей-то жестокий голос внутри пел: «укуси, укуси, укуси, укуси, укуси…» Чтобы ему тоже было так же больно, как и ей.