Ким стоял, обливаясь неожиданным холодным потом, ждал, когда странный приступ пройдет. Отчего же его так накатывает? Драконы проверили его энергетический уровень, все то же самое, тот же диагноз, недостаточно сил для оборота. Все тот же урод...
Отлегло. Дыхание успокаивалось, вымывая из него последние крупицы энергии и тепла. Ким поморгал и закрыл глаза, словно не мог держать их открытыми, и так долго не шевелился, что Сит подумал: не уснул ли?
- Что с ногой?
- Старая рана, - ответил Ким медленно, словно с трудом шевеля челюстью, - видимо, снова с палкой ходить придется.
- Что с плечом? – спросил Сит намеренно равнодушным голосом.
- А, царапина, - не открывая глаз, пробормотал Ким. – Мне уже оказали помощь.
Седой верхитай нахмурился, окинул мальчишку недовольным взглядом, полным тяжелой задумчивости и сомнения. Стоит, посинел весь от усталости и холода, прилепился к дереву, сможет ли идти?
- Эээ... Командир. То, что говорила девчонка... не важно, правда это или... это может стать проблемой, если кто-нибудь...
Мутант покачал головой.
- Ким, услышь старика, тебе надо бежать. Если об этом кто-нибудь настучит... Мы прикроем...
Синеволосый, не открывая глаз ответил:
- Сит, все нормально. Это мои проблемы.
Сит посмотрел на Кима. Тот, осторожно пошевелив раненным плечом, сморщился от боли. Сит в который раз поразился, как изменился командир за эту ночь – словно постарел на двадцать лет.
- Неужели ты думаешь, что я еще и вас всех вовлеку в свои неприятности. За все свои поступки отвечать буду только я.
- Но мне кажется…
- И кажется не напрасно, — беззлобно сказал мутант. – Но я не побегу. - Он посмотрел Ситу в глаза и сразу отвел взгляд. Лицо у него казалось серым, губы посинели. - Не смогу.
- Прости.
- Напрасно извиняешься. - Ким устало улыбнулся – горько и саркастически. - Спасибо за заботу.
- Командир. Мы все беспокоимся за тебя. – Сит не заметил, как Ким вздрогнул. – Они сожрут тебя. И ты со своей этой гордостью... - Первое потрясение прошло и уступило место иным, не менее болезненным чувствам, сдерживать которые, однако, Киму было не легче. Забота? Да о чем таком говорил сумасшедший Сандино? - Мы, твои друзья, - продолжал Сит, окончательно уничтожая пораженного командира, - мы просто хотим помочь тебе. Ну нравится тебе девочка, все заметили, хотя дикая она, ну прям лесная кошка, хватай ее и в гавань, мы тебе денег дадим, на два места на корабле хватит и уплывайте.
Ким молчал, погрузившись в новые ощущения.
Сит нервным движением взъерошил свои седые, короткие волосы, тяжело вздохнул. От усталости и неисходности его лицо покрыли многочисленные, глубокие морщины на лбу, около рта и в уголках глаз. Верхитай хлебнул из большой оплетенной бутыли, шумно высморкался, откашлялся.
- Эээ... – промычал Сит, не дождавшись ответа, - ну ладно. Вот и поговорили. Пойду я...
- Я не могу, - раздался тихий голос. Ким внимательно рассматривал свои сапоги, он не осмелился бы посмотреть сейчас в глаза Ситу. - Я не могу бежать, потому что я личный раб императора. Безвольная тряпка, марионетка, не имеющая права сделать ни одного шага самостоятельно. – Настала очередь пожилого верхитая вздрагивать. Сердце его застучало, по телу пробежала дрожь. – И да, мне нравится эта девочка. – Голос Кима звучал тише, мужчина порывисто вздохнул, - очень. И я совершенно не представляю, как защитить ее! – Голова клонилась ниже, темно-оранжевые глаза казались незрячими, застывшими, чужими, - она так ненавидит меня... Урода...
Ну вот и все, его быстрая дружба закончилась. Ким поник головой, не смотря на Сита. Да и смысл, верхитай сейчас наверное кривится от отвращения. Он сгорал от стыда.
Тот ужасный момент, когда он вбежал в ее дом и понял, что Лисы там нет. Украли? Утащили? Убили? Он знал только одно: он готов был сдвинуть горы, чтобы ее отыскать. Ким никогда так не боялся, ни на войне, ни в плену, ни умирая от ран, он боялся дико, – страх, не останавливаясь ни на минуту, пронесся с грозным шумом сквозь мужчину, как поток. Его охватила безумная ярость, которая, казалось, рождалась в глубине его сердца. Будь они все прокляты – безмозглые верхитаи, который не смогли сохранить ее. И больше всего он злился на себя...