Светловолосый мужчина засмеялся, но его смех напоминал стон смертельно раненого зверя.
- Ты умрешь. Я обещаю тебе это! Я сделаю так, что твоя смерть будет длиться три заката, и я буду рядом. — наконец произнес он, словно с трудом шевеля челюстью.
Неторопливо, выверенными движениями Ариман достал массивный серебряный бокал, инкрустированный драгоценными камнями, перевернул его, взяв за ножку, подкинул в руке, словно проверяя тяжесть. Ким смотрел на его действия, не в силах предпринять чего-либо. Много лет назад он получил строгий запрет от императора причинять какой-либо вред принцу. Сердце билось в груди странными толчками. Ким знал, что сейчас произойдет.
Ариман размахнулся и изо всех сил ударил застывшего Кима по скуле тяжелым бокалом. Мир взорвался яркими осколками. Ким словно бы в черную пропасть рухнул – мгновенно, стремительно, на самое дно.
ЧАСТЬ 7 Наказание
ГЛАВА 1 Deprendi miserum est (Горе попасться. Гораций. Сатиры, 1, 2, 135)
Далекий голос отрывисто пригласил войти. Старый камердинер – личный слуга императора Томас, открыл тяжелую дверь, украшенную золотым узором, выпучил глаза, увидев группу новопришедших. Поспешно посторонился, повинуясь повелительному жесту этелинга.
Они миновали небольшую приемную и попали в просторную комнату. Сумерки опередили их; в помещении не было света, кроме пышущего огня в большом камине и нескольких свечей стоявших на прикроватном столике. Несмотря на позднее время, комната была набита людьми – охраной, докторами, важными эйлами, торопившимися засвидетельствовать неожиданно ожившему императору свою верную службу. Было очень жарко, тяжело пахло болезнью и лекарствами.
Шатающегося Кима под руки вволокли в полутемное помещение, грубо швырнули на колени, с волос капало, мужчина склонил голову, не очень уверенный, что сможет самоcтоятельно подняться. Несмотря на ведро освежающе-холодной воды во дворе, смуглая мгла все еще колыхалась перед глазами Кима, жужжало в ушах, поташнивало.
- Мой господин. – каркнул он.
- Встань, Илаким.
Приказ получен. Пробежавшая судорога не оставила в лице мутанта ни кровинки. Ким уперся руками в пол, сосредоточился. Сзади хихикнул Ари, наблюдая за жалкими попытками мужчины подняться. Оттолкнулся. На секунду Киму показалось, он вот-вот упадет, но, устояв каким-то чудом, он выпрямился медленным, исполненным достоинства движением раненого слона. Зафиксировал себя на ногах, стараясь, чтобы вес тела давил на здоровое бедро.
Император Галариен полусидел на высоких подушках. Огромный некогда мужчина, казалось, уменьшился в два раза, весь усох и скукожился. Его пергаментно-желтое лицо было неподвижным и вялым, нос был длинным и тонким, бесцветные, потрескавшиеся губы строго сжаты. Темные глаза казались черными провалами на морщинистой коже, но при этом они были таким же живыми и выразительными, как и прежде.
Ким слышал, что прошлой ночью был невероятный кризис, в какой-то момент, ближе к утру, думали, что император умер, но он ожил, вдруг к удивлению докторов почувствовал себя лучше, еще лучше, поел впервые за много дней, и в течение последующих суток уже загонял всех перепуганных придворных. Галаерен был слаб, и раздражен этой своей слабостью, капризен и прозрачен – прозрачен, как хрустальное яйцо.
За окном гудел ветер; наверное, от его порывов пламя свечей вытягивалось в ниточку, дрожало и гасло.
- Света. – распорядился император. Ким не узнал голос Черного Орла, настолько слабым и дребезжащим он был. Поспешно зажгли еще свечей. Пронзительный взгляд впился в лицо мутанта.
- Ты выглядишь, как подогретый труп, к тому же не очень хорошо подогретый.
- Ты тоже, мой господин.
Люди недоуменно переглянулись. Никто в этом мире не позволял себе так разговаривать с императором Эйланской империи.
- И воняет от тебя мокрым псом.
- Отец, - выступил вперед Ариман, - ты устал, к тому же, можно понять твою брезгливость, позволь мне наказать раба.
- Сам справлюсь! – так строго рявкнул Галариен, что принца отшатнуло. У императора всегда был очень крутой нрав и болезнь его явно не смягчила. – Почему без палки?
Ким виновато опустил плечи. Да, он уже успел забыть, что Черный Орел всегда все замечает и никогда ни о чем не забывает.
- Не успел. – промямлил Ким, он не ожидал этого вопроса. А ведь одним из наистрожайших условиев его переезда в свой личный дом было, что он со всей ответственностью будет следить за своим сильно пошатнувшимся здоровьем.
- Идиот.
- Да.
- Ты там был?
- Был.
- Ты очень расстроил меня.
В голосе Галаерена не было гнева, даже упрека, одна невероятная усталость.