- Брат, - продолжил Ари проникновенно, - отец всегда говорил мне, что я могу доверять тебе. Он очень сильно тебя ценит. – Ким молчал, ожидая продолжения. - Не дожидаясь, когда отец умрет, ты дашь мне клятву. Скоро. Сразу после церемонии.
Ким сидел, застыв над своей остывающей едой, было видно, как его широкие плечи напряглись, на руках, покрытых шрамами и татуировками вздулись вены. Все вокруг вдруг замерли, внимательно прислушиваясь к беседе мужчин.
- Я тебе не нужен, – у Кима на побелевших скулах заиграли желваки. – Я не полноценен, слишком слаб.
Ариман кивнул головой, соглашаясь, глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. От внимания мужчины не ускользнуло, что пальцы Кима, держащие вилку, мелко вздрагивали, этелинг обаятельно улыбнулся:
- Ты всегда нужен мне. Ты дашь мне клятву. Ну подумай, куда ты пойдешь? Я беспокоюсь за тебя, брат. Что-то с тобой происходит. Ты как будто падаешь со скалы и даже не хочешь позвать на помощь. Думаю, тебе больше не с кем поговорить об этом.
- У меня все нормально, – прозвучал слишком спокойный ответ. Ким снова принялся за еду.
- Ты не умеешь жить сам, пойми. За тебя всегда решал отец. Ну хочешь, я поручу тебе другое дело, не ту ерунду, которой ты сейчас занимаешься, мы найдем тебе женщину, сыграем твою свадьбу...
- Кими, – донесся голос Карота, – если Ариман прикажет, твоя будущая жена не станет обращать внимание на твою внешность. Мы то привыкли!
Ким чувствовал, как его скулы сводит от бешенства.
- Нет! – он вскочил на ноги. – Не надо ничего мне давать! Ничего больше не надо делать и решать за меня!
- Ты слишком серьезно к себе относишься, дружище. - Ари выдохнул, он говорил мягким и понимающим голосом, - прекрати истерику! Твое нелепое позерство смешно. Ты ненавидишь руку, которая тебя кормит. Ты дашь клятву!
- Не надо меня кормить! – заорал Ким. - Моя клятва закончится со смертью императора и я свободен уйти куда захочу!
Ариман молча глядел на него, и в его блестящих, очень голубых глазах было что–то, что никак не могло понравиться.
- Т-ты пр-клятый д-дурак, Кими-уродец, — любящим, заикающимся голосом сказал абсолютно пьяный Линак, вспомнив детское прозвище мужчины, один из ближайший друзей Аримана. – Никуда м-мы тебя не отпустим. Д-дашь клятву, успокоишься... Ари, д-друг, мой, ты же прикажешь нашему Кими успокоиться? И сплясать! Ха-ха...
Со всех сторон послышался смех. Этелинг вдруг хрюкнул, словно смех шел изнутри, но никак не мог вырваться, еще хрюкнул и окончательно расхохотался, хлопая Кима по напряженным плечам.
- Ну и иди, предатель! А я еще братом тебя называл! Думал, ты поможешь мне после смерти отца! Эй! Еще выпивки! Много! Мы будем праздновать предательство моего брата! Ну ты хотя бы выпьешь со мной?
Ким напряженно кивнул. Таков был Ариман. Он был скор во всем. Быстро вскипал. Быстро остывал. Быстро забывал. Мужчина считал его просто избалованным ребенком. Принц не понимал, как можно надолго запомнить обиду или глубоко переживать горестное событие, он считал, что так поступают только скучные и глупые люди.
- Эля! Рома! Много! А тут у меня есть такая волшебная травка, она от грусти...
И они пили и пили, и курили чудесную травку... пока в комнату не пришел отряд очень серьезных стражников.
- Ваше величество, время...
- А? – На высокого мужчину уставились совершенно пьяные голубые глаза.
- Церемония. Уже вечер, пора.
- Ах, да, как же я забыл! П-пора становиться уже взрослым мальчиком. П-пошли! А знаете, вот только что я решил, мой бывший брат, Ким, идет со мной!
- Но эйл... - На лице стражника отразилась растерянность. – Это же нельзя, это...
- Да-да, решено, берите этого уродца, он тоже идет с нами.
- Ари... – Ким обнаружил, что язык словно не принадлежал ему, как впрочем и ноги... Глаза разъезжались в разные стороны, никак не желая фокусироваться на чем-либо одном.
- Ари, Ари, - послышался раздраженный ответ. – Сколько можно возражать то? Ты меня уже чем-то обидел сегодня, не помню чем, но сильно.
Ким серьезно кивнул, с трудом удержав голову на плечах, он тоже не очень помнил. Стражники, повинуясь приказу полувмненяемого этелинга, видимо, решив, что спорить себе дороже, подхватили шатающихся мужчин, поволокли к выходу, засунули в карету, ожидающую принца.