Горячие руки и красный вопль...
Да что происходит то? Что за приступы боли? Потрогал спину, ожидая нащупать кровавую рану, спина вся мокрая от пота, крови нет. Крюка тоже нет... Он сходит с ума? Это последствия того наркотика?
Так, хватит лить слезы непонятно по чему, надо убираться отсюда. И вымыться хотя бы. Ким, с трудом согнувшись, поднял свои брюки с пола. Послышался металлический лязг – на каменный пол упал маленький, изящный кинжал. Удивленный мужчина взял его в руки, повертел, задумчиво рассматривая.
«Не мой, точно. Откуда он здесь? – думал он в мучительном недоумении. В рукоятку ножа был вставлен красивый молочно-белый камень, переливающий перламутром на свету, узкое лезвие, хорошо сбалансировано с ручкой. Ким поднес нож к глазам, зачем-то понюхал, лизнул, покачал головой. Он сейчас слишком устал, чтобы соображать – голова еще больше кружилась... И ум тоже... – Кто-то до меня здесь бросил этот нож? Но почему тогда на моей одежде?! Может, Аримана? Надо будет спросить его».
Так ничего и не решив, мужчина с трудом оделся, накинул капюшон на голову, шатаясь, вышел из храма то и дело вздрагивая от волны странных болей.
Глава 3
Печальные последствия
«В этой жизни нужны лишь невежественность да уверенность в себе – и успех обеспечен».
Марк Твен
Она шла в главное убежище, как приговоренная к смерти. Ни о чем она не рассуждала, всем существом своим чувствовала, что нет у нее более ни свободы рассудка, ни воли и что всё уже окончательно – она окончательно и бесповоротно потеряла его, того, кто... кто...
Надо бы ей собраться с мыслями и приготовиться к вопросам. Хотя не на все у нее найдутся ответы.
Лисана скучно и вяло крутила в голове самые жалкие отговорки, звучавшие совершенно неправдоподобно, поскольку её мысли были целиком заняты... тем мужчиной, аристократом, который... который...
Лиса совершенно не была в состоянии думать о планах и грядущих проблемах.
Волосы дыбом, глаза... тоже – дыбом, вся шея зацелована, утомленные поцелуями губы с непривычки распухли, и она краснела от стыда, когда понимала, что всем все было ясно, чем она занималась ночью.
Эти многозначительные ухмылки, эти подмигивания... Невыносимо! Лисана шла с деревянным лицом, не обращая ни на кого внимания, она старалась поменьше думать. Мысли теперь надо нормировать, как и многое другое. Немало такого, о чем думать невыносимо. Она не справится, она просто не выдержит этого.
Отец как злобный паук сидел в своей полутемной комнате, он был в бешенстве.
- Как ты посмела ослушаться? – прошипел он.
- Ммм? – пробормотала Лиса. Голова у неё была занята чем-то другим (с горьким вздохом стоит признать, не чем-то, а кем-то!) Девушка огляделась потрясенно. Она все еще раздумывала, что бы такое солгать поуспешнее, а оказывается она уже здесь! Оказывается, отец уже давно что-то кричит ей. Судя по выражению лица, что-то очень матерное. Его губы шевелились, звуки доходили до её ушей, но Лиса не могла разобрать слова.
Девушка увидела, как лицо отца краснеет от гнева, словно внезапно освещенное закатным солнцем.
- Ты ослушалась своего короля! - Лисана пыталась сохранить нейтральное выражение на лице, но вынуждена была сделать быстрый вдох, так как легкие болезненно сжались. Она ослушалась отца, да и не в первый раз (и не в последний), а оказывается, еще и короля. Вспомнилось вдруг, что в воровском мире это считалось преступлением. Но ведь он ее отец! Лиса не поднимала взгляда, безуспешно пытаясь соображать сквозь бухающие удары боли в голове. «Ослушалась, не ослушалась, ну какая разница? Не это главное! А что? Что главное?»
– Жалкая шлюха! Через сколько рук ты вчера прошла?
Лиса, зашипев, вынырнула из своего удивления, вспыхнула обидой, злобой, она едва сдерживала себя, слова отца вызвали в ней такой гнев, что, казалось, она не сможет долго себя контролировать. Да как он смеет говорить ей такое? Если бы она не потеряла свой кинжал! Она хотела наброситься на него с кулаками, ударить, стереть насмешливую, издевательскую гримасу с его лица, обидеть до глубины души... если она только у него есть.
Она вздрогнула, когда отец стремительно подошел и больно схватил ее за подбородок впиваясь в кожу длинными черными ногтями – не вырваться, отец был намного выше и сильнее ее.