- Кто это был? Ты узнаешь его? Я его уничтожу!
Лисана попыталась покачать головой, однако была так зажата стальными пальцами, что движение больше походило на судорогу. Даже если бы знала, никогда бы не сказала. Если бы она только знала, приползла бы к нему, поползла бы прямо сейчас! Боги! Боги! Она его потеряла! Вот, что было важно. По щекам девушки потекли слезы.
Король отнял руку и, размахнувшись, ударил ее по скуле. Удар был такой силы, что Лиса отлетела на несколько шагов назад, чуть не упав, тут же схватившись за щеку. Окаменев от неожиданности, она смотрела на него круглыми глазами. Никогда отец не бил ее до этого!
Его черный блестящий взгляд остановился на ней.
- Честь женщины стоит не дороже, чем мусор на полу. – Выплюнул мужчина с отвращением. - Скоро я озвучу твое наказание. А сейчас, пошла вон, потаскуха дешевая, видеть тебя не хочу! Дыхание у него было булькающим, страшным.
Она и сама видеть себя не хотела. Стоило вспомнить – и Лиса всякий раз вздрагивала, как от очередной пощечины: это случилось.
- Отец, я...
- Во-о-он... во-о-он отсюда...
Девушка повернулась и выскочила из комнаты, спотыкаясь на каждом шагу и едва не падая. Промчавшись по коридору, не обращая внимания на злорадные ухмылки и грязные намеки, она выбежала на улицу.
Домой, ей срочно надо домой, в одиночество. Там, где она сможет позволить себе расплакаться и пожалеть себя, бедную.
Лисана жила в одном из древних домов, построенных еще раэнлинами, в маленьком, но красивом двухэтажном здании с просторными комнатами, выходившими на внутренний дворик с колоннадой (все же любили эти странные предки колонны и зачем-то ставили их везде).
Бросившись на кровать, девушка уронила лицо в ладони. Поначалу она не могла издать ни звука. Как будто ее горе так долго было закупорено в сосуде, что уже не могло прорваться наружу. Но вот пробился тоненький всхлип, и следом за ним в диком вопле выплеснулась боль, скопившаяся за эти ужасные два дня. Лисана и сама испугалась такого накала эмоций, поскольку уже не могла обуздать их, как не могла и предсказать, когда же наступит конец. Она орала, выла, рыдала, пока не распухло горло, пока легкие не надорвались от спазмов. Орала от боли, от унижения, от страшной обиды на себя, на отца, на эту-у-у противную Миру, на того ужасного мужчину, который был знатнее её, который ни за что не захотел бы её при свете дня, выла от ужасного одиночества, от того, как страшно ей было и как хотелось обратно, в те теплые, такие надежные объятия... И снова чтобы так поцеловал и снова чтобы так стонал от одного только прикосновения к ней... И чтобы снова взлететь... Вместе... Навечно...
Выплакавшись, Лисана ощутила пустоту и легкость, словно соль непролитых слез отравляла ее ядом. Наконец, когда все слезы были выплаканы, девушка легла на диван и тут же провалилась в глубокий сон.
И снова она куда-то шла в своем сне. Нет, недостаточно быстро – она вдруг поняла, ей надо было куда-то бежать, торопиться, а то будет слишком поздно, а то будет ужасная беда. Она видела, что он, закутанный в темноту, стоит на краю, а внизу под ним пылает огнем бездна, и он задумчиво всматривается в пропасть и она его тянет... тянет... И надо успеть, туда к нему, удержать... Или она точно потеряет его. И что-то было не так, как прежде. И тени удлинились и накрыли его. Лиса успела мимоходом удивиться, разве может темнота стать темнее? Стало страшно, Лиса теперь убегала от чего-то тянущего ее. Убегала и не смогла справиться... И с воплем радости она сдалась...
… И было неповторимое удовольствие… Стон... Сплетенные тела, и все тело наполнялось его энергией, они одно целое, они соединены навеки, и наконец она исчезала… растворялась… Лиса перестала ощущать свое тело и испытывала поистине неземное наслаждение. Оно охватывает ее целиком… И она, сплетенная с ним, слитая в одно целое, проваливалась в царство волшебных снов… Вместе... Навеки...
Утром все показалось невозможно далеким.
Воспоминания о том, что произошло в Храме казались размытыми, лучистыми от нереальности, словно сон, который чем старательнее вспоминаешь, тем быстрее он от тебя ускользает. Куда важнее было странное чувство, густой сладостный прилив энергии и силы которое был настолько мощным, что Лиса сама себе казалась толстым, гудящим шмелем, охмелевшим от нектара. Да еще солнце. Чтоб оно пропало. Оно вламывалось в окно — алмазным светом разлеталось повсюду — и светило прямо на девочку. И кричало ей в лицо: