- Живи!
Хотелось прыгать, бегать, казалось, даже ее волосы искрились и вставали дыбом от невозможного прилива мощной энергии.
Лиса посмотрела на себя в зеркало - лицо в синяках, глаз припухший, на губе ссадина, но все не так страшно, как Лиса опасалась, учитывая тяжелую руку отца. Надо сходить в город, купить травку от... от неожиданной беременности. Что там король придумает с наказанием? Забудет конечно! Она же его дочь...
Тот странный сон, то ощущение, что она вот-вот опоздает. Грудь у нее сжалась уколом болезненной тревоги. Как бы ей хотелось рухнуть в тот теплокровный поток, унестись в потайное место, в тот прекрасный сон, где все было как надо, все было так правильно. Где она была цельной.
Не сломанной, как сейчас...
Во входную дверь раздался стук. Послышался голос девчонок.
- Лиса! Ты как там? Жива? Уже полдень!
Девушка открыла дверь. В дом ввалились ее лучшие подруги.
- Мы пришли посмотреть, в порядке ли ты.
«Конечно, нет. Я перестала быть цельной».
- Со мной все нормально.
- Ты сама на себя не похожа, Лиса, – обратилась к ней Каза. – Ты будто… светишься изнутри. После этого...
Лиса покраснела. Сначала жар прилил к груди и шее, потом вспыхнуло лицо.
- Ты как? – Спросила Глория. Девчонки расселись на диванах в большой уютной гостиной. Лиса выдала всем по чашке холодного сока.
- Лисонька, ты справишься! - миниатюрная Зизи вздохнула и покачала головой, всем своим видом выражая сочувствие.
Взяв себя в руки, Лиса наконец встретилась с ними взглядом. Рассмеялась – резким, пронзительным, нервным смехом.
- Думаете, я рассыплюсь на куски только из-за того, что меня отъимел какой-то парень?
Она снова засмеялась, но смех был вымученным, Лисана и сама это поняла.
- Это всего лишь секс, девчонки. Встретились, трахнулись, разбежались, и жизнь продолжается.
- Что сказал Луциан? – спросила Клодиа.
Лисана испуганно поджала уши, оглянулась, словно жених мог материализоваться прямо здесь, прошептала:
- Он еще не знает.
Предвидеть его реакцию было невозможно. Хотя нет, возможно, и это было страшно.
- Я пропала! – простонала Лиса.
- Мужчины постоянно этим занимаются. Для них это всего-лишь развлечение. – подтвердила самая опытная из них Тириза. – Тот мужик уже забыл о тебе через пять минут и пошел дальше по бабам. Он и не заметил наверное, твоей боли. Ты у него одна из тысяч.
Лиса почувствовала внезапное головокружение, острую боль и качнулась вперед, спрятав лицо в ладонях. «Это неправда, все не так! — прогрохотало у нее в сердце. – Да, все так и есть, - отдалось эхом у нее в голове».
- Тебе понравилось хотя бы? – чуть смущенно спросила Клодия. – Ой, извини, ну как я могу такую ерунду спрашивать, я...
Девочки обращались с Лисаной с настороженной, почти пугливой вежливостью.
- Так, самую малость, чуть-чуть… — ответила Лиса, пытаясь за шуткой, за дрожащей улыбкой скрыть проступившие слезы. – Ничего особенного. – слегка преувеличила она свои ощущения.
- А больно? – выкатив на нее глаза, спросила подруга.
- Больно, очень. - Она снова кивнула. «Особенно в груди, до сих пор болит, как от ожога». Но что это была за боль? Во рту дурной привкус лжи. Она опасалась поддерживать разговор, который вдруг мог соскользнуть в бездну. Такое нельзя было сформулировать, у этого всего не было смысла. «Очень больно. В сердце. Там, где оно разорвалось на мелкие части. Мне остаётся только запереть эту боль внутри себя и не думать об этом».
- Забудь об этом. Что случилось, то случилось. Теперь будет легче. Мужики!
Опытная Тириза сплюнула. Нет, не то чтобы сплюнула — она произнесла слово, которое звучало так, как будто она подавилась и при этом откашливается и плюется одновременно.
- Пойдемте гулять, девчонки, праздновать мое падение!
Тем более, Лисана со смущением вдруг поняла, что во всей суматохе вчерашних криков, обвинений и слез, она совершенно забыла доложить королю о своей добыче и отдать ему положенную третью часть. И теперь совершенно неожиданно она вдруг стала собственницей огромного состояния. Этого всего хватит ей и девчонкам на полгода спокойной жизни.
Глава 4
Начало расследования
В Киме рос лихорадочный жар, кости ломило и странные спазмы сжимали его внутренности. Кровь стучала в висках, вены набухли, и все тело мучительно горело, как от пытки. Ночь была тяжелая. Он засыпал и просыпался, и рваные сны его по большей части были пропитаны той же бесформенной тревогой, которой кровоточило его бодрствование.
Мучиемый жаждой и непрекращающимся голодом, он смог заснуть только под самое утро и увидел прескверный сон. Ему снилось, будто сквозь потрескавшееся стекло, на него уставилось белое лицо – глянцевое, нечеловеческое в своей радостной безмятежности. Оно походило на лицо марионетки: когда вместо лица – маска с застывшей улыбкой, на котором нарисованы глаза, нос и все остальное. Дешевые краски улыбающихся губ расплылись на его глазах, из-за окна смотрело на него лишь белое пятно, однако выражение этого пятна было вполне определенное: злоба сочилась из лживых глаз, демоническую хитрость таил кривой провал рта. И вот уже Ким с ужасом понимал, что это он марионетка, растянутый в разные стороны тугими веревками, танцующий замысловатые па по велению ужасного лица...