Ничего не изменилось, все, как всегда, но что-то остановилось вдруг внутри него и порвалось.
Странное воспоминание... Даже теперь, когда солнце так очевидно и так ярко светило, отменяя все галлюцинации, навеяные наркотиком, даже теперь он слегка замирал, вызывая из памяти то странное воспоминание-сон, где была любовь, где наконец он был не одинок, и рука, которая тянулась, обреченная встретить пустоту, эту пустоту предчувствовала и все-таки до конца пыталась довести жест, звеневший у него в голове совершенно абсурдными словами – моя!..»
Чушь какая. Он рожден быть одиноким.
Ким с натугой отбросил свой детский бред, словно в его руках оказался невероятно тяжелый кусок раскаленного железа. Даже помотал головой, чтобы укрепить результат. Попытался думать логически. Итак, убийца появился снова. Более того, промежуток между новыми убийствами сокращается – он становится жадным. Есть надежда, что он начнет торопиться и сделает ошибку. А ведь он где-то рядом, думал мужчина. Он может быть кем угодно, он, как все, передвигается на двух ногах, имеет по пять пальцев на каждой руке, чешет за ухом, завтракает по утрам... Этот эйл Мясник, эйл Ничтожество. С ним встретишься и пройдешь мимо, не понимая, что только что встретил чудовище.
В голубой высоте парил сокол - удивительно медленно, полный равнодушного покоя, с грациозностью создания, которое выше всей человеческой суеты. Ким остановился, закинул голову, завидуя свободе птицы, ему представилось; будто птица эта все летит и летит еще с первых дней сотворения мира. В вершине, в великой тишине, в абсолютной свободе. В небе, которое показалось ему не границей, а вратами – у мужчины ускорился пульс, зачесались лопатки, по позвоночнику прошла искра боли снизу вверх его словно прошила молния. Ким вдохнул воздух сквозь крепко стиснутые зубы, резко зашипел, какая-то старушка шарахнулась от него, как от ядовитой змеи, поспешно перешла на другую сторону дороги, игнорируя повозки и лошадей. Ким мотонул головой, посмотрел под ноги, пошел дальше.
Мужчина быстро шел по забитым народом улочкам, минуя мастерские, лавки и магазинчики. На него, закутанного в плащ, обращали внимание абсолютно все. Ким видел, как люди, проходя мимо него, невольно ускоряли шаг, стараясь не встречаться с ним глазами. Даже если он закрывал лицо капюшоном, люди чувствовали его немыслимо тяжелую ауру и всегда старались отойти в сторону, сойти с его дороги.
Постоялый двор, к которому он направлялся легко можно было узнать издалека – по толпе зевак, собравшихся вокруг. Ким хмыкнул, смерть всегда привлекает людей – как огонь бабочек. Жаждущие свежих новостей газетчики выкрикивали свои вопросы.
- Эйл Смерть опять вышел на охоту? - к Киму пробилась столичная знаменитость Северин Птица – «Глас народа» как он называет себя. Высокий, плечистый красавчик, наглый, умный, абсолютно проинформированный. – Как всегда красивое убийство, совершенное чисто и аккуратно? – выплевывал газетчик вопросы. Ким хмыкнул про себя, по кривой дуге обходя приставучего мужчину. - Как всегда горячая ванная и пестрая лента?
«Ну вот откуда они все знают? - тоскливо спросил пустоту Ким, - и названия такие красивые дают».
– … И до сих пор нет подозреваемых? – тараторил газетчик. - Когда же верхитаи Соленте наконец начнут делать свою работу? Известно ли вам, насколько общественность обеспокоена этими убийствами?
Ну надо же, наверное, он практикуется дома перед зеркалом – частота выплевываемых вопросов – десять в секунду и та же неизменная и такая сахарная улыбка во все зубы. Румяное и чистое лицо Северина было беспокойно искренней тревогой за горожан и только совсем чуть-чуть весело. Белесые с золотистым отливом зачесанные назад волосы резко выделялись на загорелом лице, оттеняя темную окраску бровей. Он был по-настоящему красив...
- Сколько еще невинных девушек должно умереть? – на мрачного Кима сыпались вопросы со всех сторон. - Уже известно, кто жертва? Она растерзана?
- Правда ли, что убийца - представитель высшего общества? Что он эйл? – Северин загородил Киму проход и дерзко-вопросительно глядел ему прямо в глаза, не двигаясь с места.
Да кто ж его знает – эйл убийца или нет. Ну любит ублюдок оставлять предметы роскоши в комнатах и цветочки заморские, вот газетчики и раструбили, что он де утонченный и благородный убийца с чувством вкуса. Уроды. Именно эти подозрения, красивые эпитеты и шумиха возбудили к «эйлу Смерть» такой огромный общественный интерес
- Без комментариев, - пробормотал мужчина, легко отодвигая назойливого газетчика в сторону, и направился ко входу. Головная боль от затылка медленно, но верно поднималась к темени.