- Может быть, у него есть жена или девушка, но это все маска. Он может спать с ними – но для него это все не то. Обычный секс кажется ему примитивным, не приносит удовлетворения.
– Как я его понимаю! – не преминул спошлить Давид. Ребята засмеялись.
- Почему два раза в месяц?
- Может, не может чаще? Может, он не эйл, а простой моряк и уходит в дальние рейсы? Отсюда и цветочки заморские?
- Зря ты спровоцировал его, командир. – мрачно решился сказать свое мнение Сит. За шесть месяцев они уже изучили взрывоопасный характер Кима. – Слишком рискованно.
Тлеющие угольки красным пламенем вспыхнули в глубине глаз мужчины. По лицу заходили желваки.
- Он чрезвычайно силен в своей дисциплине и ритуалах. Он настолько хорошо все планирует и предусматривает, что мы не можем найти его слабых мест. Мы так и будет ходить за ним, ожидая ошибку. Он следует своим же строгим правилам. Дисциплинированный в жизни? Педант? Давид прав, он актер – все эти его цветочки и ленточки, и разыгранные сцены. Но в этом его слабость. Он пока все это делал для нас – его невольной публики. Не удивлюсь, если весь этот день он был где-то рядом, проверял нашу реакцию, наслаждался ажиотажем и вниманием толпы. До этого он чувствовал себя точно неизвестный начинающий артист, которому совершенно необходимо показать свою манеру игры, чтобы стать узнаваемым. А это самое трудное — как для артиста, так и для убийцы. Убийство, как и любой акт самоутверждения, требует невероятной уверенности в себе. Но вот он обретает известность, о нем теперь говорят, пишут газеты, у него появляется публика, им интересуются, ужасаются, восторгаются. Он чувствует себя великолепно. Но он становится зависимым от этого. Ему сейчас необходимо это внимание, эта охающая толпа, эти слухи, этот восторг. Это делает его чрезвычайно уязвимым и теперь он начинает бояться — но не самого действия, а того, как это будет воспринято, и тех людей, которые неизбежно станут обсуждать его, выносить ему приговор, или, что еще страшнее, отвернуться от него… Или – немыслимо - посмеются над ним...
- А ты публично унизил его.
- Еще хуже! Я загадил его прекрасное творение. Да, я надеюсь, это пошатнет его невозмутимость, заставит разозлиться и...
- Опасно это... – проворчал Сит.
- Я тоже могу быть очень опасным, - усмехнувшись, сверкнул глазами Ким. – Смертельно опасным. - И все сразу очень поверили ему.
- Ерунда все это! Скорее всего, этот Мясник сначала предавался извращенным фантазиям, импотент, вот и спермой залил все вокруг...
Со стороны двери послышался шум, Давид прервался, с удивлением смотря на пеструю группу богато разодетых эйлов, словно стая пестрых попугаев, случайно залетела в этот темный бар. Вперед вышел красивый, очень мрачный золотоволосый мужчина. На нем был светло-сиреневый сюртук с перламутровыми пуговицами, украшенная кружевами белая рубашка и атласные башмаки с бриллиантовыми пряжками. Все верхитаи потрясенно уставились на него, узнавая. Осознали, вскочили, неуклюже гремя стульями, поспешно склонили головы. Сидеть остался один Ким. Его профиль, освещенный падающим через открытую дверь светом, казался пугающе окаменевшим.
- Ну братец, ну засранец, - раздраженно крикнул этелинг, - с трудом нашел тебя! Ну почему ты еще здесь? Тебя во дворце уже заждались! Помнишь? Я же говорил! Праздничный пир! – принц посмотрел на стакан молока перед Кимом, внезапно расхохотался, и его мрачность тотчас же улетучилась, все добродушие сразу почувствовалось, проступило. – Давай скорее, тебя все ждут! Да не дергайся ты так, обещаю, не спаивать.
Ким покорно поднялся, проклиная все на свете. Сухо извинился перед ребятами, которые все никак не могли справиться с глазами и отпавшими челюстями, понуро поплелся вслед за наследным принцем Эйлинской империи.
- А я то думал, что то время, когда я еще мог чему-то удивляться, давным-давно миновало, - пробормотал Сит. – Но все же, наш командир брат будущего императора и сейчас идет срочно во дворец потому что его все ждут?
- И за ним пришел сам этелинг?
- Мда...
- Кто же он?..
Ваше Отражение 2
«Мой мир огромен, а я так скромен
Вся жизнь - спектакль, я в ней актер
Актер, лицедей, добряк и злодей
Не ради людей, а ради искусства
По жизни играю, я все секреты ваши знаю
Вы в зале сидите и ваши нервы словно нити
Надежно пришиты к пальцам моим
Вас обманули, в грязь окунули
Об этом вскоре узнают все
Придворный актер умен и хитер
Я тут с давних пор, насквозь я вас вижу