Заметив большую группу новоприбывших во главе с этелингом, разговоры остановились, все почтительно склонили головы перед наследником. На Кима, в его черном плаще, с мечами, с обеих сторон торчащих из-за спины, с капюшоном, накинутым на лицо, смотрели с удивлением и омерзением.
- Сейчас тебя за шкирку, как грязного котенка выкинут из дворца, – пробормотал Ари сквозь зубы, так, чтобы было слышно одному Киму, в его голосе чувствовалось веселье. – Смотри, как смотрят. Ты только не начни гадить здесь по углам, а то кто тебя, дикого, знает.
- Угу. Как котенка, - согласился Ким. – Я сейчас еще высморкаюсь в занавески и точно вылечу отсюда. - Он чувствовал недоумение и страх окружающих. С грацией хищника прошел он среди самых влиятельных в этой стране (да и в мире) людей, обращая на них внимания не больше, чем на статуи в парке, прошел к столику с закусками, зачерпнул горсть сладких орешков, любимых им еще с детства, задумчиво смотря в огромное окно, начал жевать. Из рядов эйлов посыпались ядовитые вопросы и комментарии. Никто из присутствующих никак не мог избавиться от некомфортного ощущения присутствия какой-то опасности рядом, осознания того, что рядом с ними находилось нечто сдерживаемое, но чрезвычайно могущественное и угрожающе мощное.
Ариман пошел в толпу хохотать, хлопать по плечам знакомых эйлов, обниматься, принимать поздравления, выслушивать, как все счастливы и как со стороны выглядела Черная молния... Ким равнодушно слушал эти бестолковые разговоры. Он знал им цену.
Все как всегда.
- Где он? - все повернули головы при звуке этого голоса. Тихого, но звучного, твердого, решительного. Голоса, требующего послушания, не признающего возражений. Голос великого завоевателя, великого мыслителя и сильнейшего мага тысячелетия - императора Галаерен Нах Вильгельм. Эйлы почтительно поклонились. Старик, не обращая внимания на присутствующих, быстрой походкой подошел к мужчине в плаще. Ким опустился на одно колено, склонил голову.
- Мой господин.
Галаерен выглядел еще более больным, чем тогда, когда Ким видел его в последний раз, несколько месяцев назад. Его бледное, длинное лицо стало еще более худым, сильно запавшие, окруженные черными провалами светло-карие, почти желтые глаза выражали боль, хотя остались такими же умными и проницательными. От императора как всегда исходила аура невероятной силы и мощи.
Старик кивнул в знак приветствия.
- Иди, приведи себя в порядок, переоденься, - приказал император, не обращая внимания на шокированные взгляды окружающих эйлов, - твой костюм ждет тебя. Без тебя мы не начнем.
Ким ничего не сказал, просто пристально смотрел на своего господина пульсирующими темно-янтарными змеиными глазами. Черные брови его слегка сдвинулись, губы напряженно сжались – как всегда, он пытался преодолеть силу приказа. Как всегда, он не справился. После секундного размышления он кивнул с угрюмой вежливостью, но не произнес ни слова, встал, резко развернувшись, покинул ожидательную.
Ким послушно поднялся на второй этаж, в личное крыло императорской семьи. Никто не посмел его, пачкавшего прекрасные ковры грязными сапогами, остановить. Было очевидно, что о его приходе прислуга была предупреждена. Там у мужчины были свои покои. Ким вошел, огляделся. Все здесь сверкало богатством и роскошью – большая гостиная, просторная спальня с массивной кроватью посередине, гардеробная, забитая его одеждой. Шкафы с его любимыми книгами. Большой стол, где он провел сотни часов, занимаясь. Ничего не изменилось.
Мысли Кима путались, перед глазами мелькали картины прошлого. Тот первый день, когда его, дрожащего от страха двенадцатилетнего полудракончика-мутанта – тощего и невысокого, привели сюда. Тот первый шок от окружающей роскоши. Как он сначала боялся ходить по этим коврам...
Сколько слез он пролил здесь, сколько раз орал в подушку от боли, от отчаяния. Воспоминания словно превращались в осколки стекла и впивались в кожу. Они выросли вместе с Ариманом – сыном императора, который был старше Кима всего на шесть месяцев. Сколько они играли здесь в прятки с юным принцем и его друзьями, а вот там, под кроватью все еще осталось пятно – он залил весь пол кровью, когда с трудом приполз после наказания и всю ночь провалялся на полу. А вон в то стекло попал камень Аримана, принц звал Кима в сад играть, а тот готовился к экзаменам в академии... Здесь он лишился девственности, ему так нравилась юная камеристка императрицы – Мари вроде ее звали, он потом застал ее целующейся с Ари, как они сцепились тогда, ему лет шестнадцать было... Или пятнадцать... Сюда его принесли после смертельного ранения на той войне, здесь он лежал несколько месяцев на грани жизни и смерти... А император садился вот на этот стул и приказывал ему дышать... жить... ходить...