В течение трех тысячелетий по всеобщему признанию тех, кто удостоился чести побывать в столице драконов – белоснежный Арастрэ был светом мира, красивейшим городом из всех, когда-либо построенных. О нем слагали поэмы раэнлины, о нем рассказывали волшебные истории. Арастрэ - жемчужина мира. Недоступный и волшебный город. Кладовая всех мыслимых сокровищ, обитель ужасных драконов. Средоточие неведомого мира, крепость тысячи секретов, призрачное царство изобилия, затерянная цель бессчетных странствий, источник живительной влаги и райских грез. Арастрэ.
Дворцы, аркады, фонтаны – все из добытого в Эдоррейне перламутрового, светящегося даже в ночи мрамора; широкие, мощенные кварцем бульвары в тени благоухающих деревьев. Раскинувшийся на крутых утесах город возвышался над гаванью, а перед ним лежало изумрудное побережье Сирея. В небеса устремлялись шпили, на каждом из них – по божественной алмазной звезде величиной с колесо тележки. Божественные звезды, которые видели, как вокруг воцарился хаос и смерть, и огонь... Видели, как с небес падали горевшие ярким пламенем драконы...
Почти тридцать лет назад император Кааэр Вильгельм Нах Вергилий пришел войной в страну драконов – таинственную Исферту.
Была война. Долгая, кровопролитная. Кто ж теперь знает, зачем она была начата – историю ведь пишут победители. Сейчас общеизвестно, что коварные драконы собирались напасть на бедных эйлов. Драконы проиграли. Арастрэ был сожжен. Завоеватели несколько дней пировали на разрушенных руинах некогда прекрасного города. Сейчас, после обучения в военной академии, после всех тех войн и боев, в которых он участвовал и возглавлял, Ким понимал, что у драконов не было ни единственного шанса победить. Слишком малочисленная раса драконов закрылась в своих богатых горах от всего мира. Что могли когти и зубы огромных зверей против разрушительной магии людей, что могли стрелы и мечи против зажигательных, самовзрывающихся снарядов. Их прекрасные города не имели оборонительных стен и военных укреплений...
Так или иначе, император Кааэр не уничтожил расу драконов. Полностью. А... заключил соглашение, фактически поработив их. Исферту совершенно добровольно вошел в состав империи, потерял свою независимость. Драконам было позволено жить, но нельзя было выходить из своих гор, которые люди и так обходили стороной. Все оставляли их в покое, позволяя им жить по законам и правилам Эйланской империи. А крылатые в свою очередь обязались защищать горные перевалы от полчищ диких племен, опустошавших империю каждое лето на южных границах. И ежегодно платить невероятно огромную дань драгоценными камнями.
Драконам ничего не оставалось делать – договор подписали, правил которого никто не нарушал. Они с людьми не очень общались, предпочитая чужаков в свою страну не пускать и самим никуда не высовываться из гор. Все было бы хорошо, но теперь драконам приходилось в десятки раз увеличить добычу драгоценных камней, чтобы выплатить непомерную дань. Да к тому же во время войны люди практически уничтожили правящую династию крылатых, почитаемых всеми драконами, как священных – в том числе и Владыку Каррора из клана Синих и его двух сыновей.
Продолжение
Через пятнадцать месяцев после окончания войны на свет появился Илаким – полудракон, получеловек – дитя насилия, дитя войны.
Мальчик полукровка родился слабеньким, сильно недоношенным. К ужасу расы, его мать, очень молодая драконица из клана Синих, чуть не умерла, рожая его в своем человеческом обличие (впервые в истории драконица смогла забеременеть от человека и впервые не смогла отложить яйцо!) Все были уверены, что странно выглядевший, постоянно пищащий младенец не выживет. Даже через неделю после рождения мальчик все еще не мог ходить, тогда как драконы вставали на ножки сразу, как только вылуплялись. Его синевато-розовое тело было покрыто сморщенной уродливой кожей (маленькие дракончики рождались покрытыми чешуей), на голове младенца торчал черно-синий пушок. Мутантика выхаживали всем кланом. Он развивался медленно, плохо рос, плохо ел – совсем отказывался от мяса, начал ходить только через четыре месяцев после рождения, когда его мать совсем уже отчаялась, что он когда-нибудь встанет.