- А прибыл я, - закончил Ким за него.
- А прибыл ты. Бракованный, – подтвердил Галаерен. – Если бы не родовая татуировка, я бы никогда не поверил! Мне нужен был дракон для войны.
Ким представил с содроганием, каких бы дел натворил огненный маг на драконе.
- И тогда ты создал меня для войны.
- Ты стал моим совершенным орудием, я сделал из тебя безжалостного и жестокого убийцу.
И Ким не подвел, будучи верным и преданным орудием, он стал легендарным генералом, от одного только его имени враги бежали, он сражался почти десять лет, выиграв бесчисленное количество битв до тех пор, пока жизнь Кима не изменилась, пока его не убили.
- Я сломался, Господин.
Только два года назад Ким начал ходить без палки.
- Я принял тебя в семью, кормил, учил, воспитывал, как сына...
Ким, следуя за императором, с тоской посмотрел на огромное раскидистое дерево с пронзительно-красными листьями, вот на том суку по приказу императора его подвесили за руки и пороли, сколько ему лет было, лет пятнадцать, он тогда завалил экзамен по физической подготовке, - за день до экзамена Ариман с друзьями затащили его в таверну и напоили... А на следующий день император опять отправил его, всего перебинтованного, пересдавать экзамен...
- … Я растил тебя и своего единственного сына вместе...
Перед глазами Кима он в одних только брюках стоит на коленях с руками за головой... уже третий день (на четвертый он упал). Император наказал его за драку с этелингом и за то, что раб сломал Ари нос, именно тогда Ким получил приказ о запрете драк с Ариманом...
Император остановился. Вгляделся в худое, с резкими чертами лицо, в проницательные глаза с нечеловечески вытянутым зрачком, наблюдая мрачную грацию каждого движения Кима.
- А теперь я хочу, чтобы ты служил моему сыну, как служил мне.
Продолжение
Это требование не застало Кима врасплох, но мужчина почувствовал, как в нем что-то задрожало, и ему показалось, будто сад и эти ухоженные дорожки уже не стоят спокойно на месте, будто уже дрожат стены мира, они состоят уже из колебающихся тысяч нитей, к которым он, безвольная марионетка, подвешен, нитей, которые бегут от горизонта до горизонта и за него и только здесь уплотнились в тюремную камеру, паутину, а в ней он барахтается как какой-то несчастный комок тоски и страха.
«Я не буду больше рабом! Он ничего не сможет сделать! Он не может заставить меня!» – Ким изо всех сих вцепился мыслями в эту ускользающую ниточку света. Все в его душе колыхалось и дрожало, мужчине чудилось, что он стоял на узкой площадке, поднятой очень высоко над бормочущей бездной.
- Илаким, ты принадлежишь Эйлании, это теперь твоя родина. Тебе нужна твердая рука, владеть тобой, управлять. Ты не знаешь, зачем ты живешь! Ты не знаешь, как жить! - На губах императора медленно появилась очень нежная улыбка, и он положил руку Киму на плечо. - Сам ты не справишься. Ты не человек, но и не дракон. Ты как подброшенная монетка, — проникновенно сказал пожилой мужчина. — Орел или решка, решка или орел – ни то ни сё — а знаешь, в чем проблема? Ты никогда не упадешь только на одну сторону. Так и будешь болтаться в воздухе.
Кима передернуло от унижения и отвращения. Он помолчал, пытаясь придумать, что сказать.
- Я согласился служить тебе, господин, — наконец ответил он, — и служил хорошо. Это был договор.
- Договор, договор... Все зыбко, все от случая, - глубокомысленно выдавил Галаерен. — А когда я умру, — горько спросил он, — что тогда?
- Тогда, господин, я стану свободным и уйду.
- Что есть эта твоя дикая мечта освобождения? Отсутствие стыда перед самим собою. Ты молод, глуп и горяч. Куда ты пойдешь? Там, среди зверей, ты никому не нужный выродок! – Ким вздрогнул, голова его больше и больше склонялась. – Дитя насилия, бескрылый уродец. – голос Галаерена был всепонимающим, кротким, почти манящим. – Здесь ты сила. Я сделаю тебя богатым.
- Благодарю, мой господин.
- Должен признаться, меня потрясла степень твоего простодушия и искренности. Тебе необходима цель. Ты нуждаешься в любви.
- Да, это правда, – пожал Ким плечами. – По-детски наивно, не так ли?
- Ты сможешь иметь столько женщин, сколько захочешь, тебе никто не откажет. Они будут любить тебя.
Эти слова болтались, как наживка на крючке.
- Это очень любезно с твоей стороны, Господин.