Наверное, из-за ее чересчур рыжих волос или из-за того, что эти уроды назвали меня Мясником и импотентом. Мне больно. Это испортило мне всю игру.
Все приготовления уже сделаны. Наспех, бездушно, без удовольствия. Я злюсь, что мне пришлось торопиться. Злюсь, что мое творчество извратили. Злюсь, что надо мной смеются!
Исказили, изуродовали.
Меня унизили!..
Мне больно. Больно. Больно...
На этот раз, любимая моя, все будет лучше, чище, это удовлетворит мою страсть и наконец успокоит.
Это удовлетворит их интерес... И докажет... докажет им...
- Ищете развлечений, эйл? Всего лишь четыре медяка и я вся ваша!
Фу, грязная шлюха. Это не может быть моей избранной, иду дальше. А вот и ты, моя любовь. Я разглядел большую округлую грудь, тонкие шелковистые руки и молодую красоту лица.
– Вы пришли на вечеринку, эйл? Тогда вам надо пройти наверх…
- Нет, моя прелесть, я пришел не на вечеринку. – Я выступил из тени. У меня в руках прекрасный цветок, я подбирал его специально для мутанта. – Я пришел за тобой. - Не нужно обманывать людей. Они сами себя обманут. - Как же долго я искал тебя. Мне так нужна твоя любовь! Поиграй со мной...
Я даже не стану пытаться описать тебе тот восторг, любимая, который я испытал благодаря тебе. Тебе он известен. Ты тоже там была, со мной. Ты всеми клетками своего тела чувствовала мое наслаждение, на этот раз все было правильно и идеально, я не торопился, наслаждаясь тобой каждую секунду, оставшуюся тебе в этой жизни. Мы с тобой создали великолепную картину. Воистину, вещи, отталкивающие сами по себе, например трупы, способны восхищать зрителя, когда они запечатлены в произведениях искусства. (Примечание автора. Перефраз «Поэтика» Аристотеля).
Это была прекрасная игра.
Я ничего не видел и не слышал вокруг себя, не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего счастья и полнейшего удовлетворения...
Глава 4
Забавная встреча
«Жизнь — прескверная штука. Я решил посвятить всего себя обдумыванию этого вопроса»
Артур Шопенгауэр
Обычно Лиса любила гулянки. Но сегодня, независимо от прилагаемых усилий, девушка никак не могла расслабиться и насладиться моментом. Они с подругами восьмером сидели в шумном баре. Девочки открыли уже третью бутылку игристого вина.
- Лиска, все нормально? – спросила Клодиа.
«Нет. Едва ли. Такие, как я, ему не пара. Я как дура, поднялась на искуственных крыльях из воска слишком близко к солнцу эйлов, а в итоге упала и разбилась». Тонкие волоски на шее тут же вставали дыбом, стоило только вспомнить его губы возле самого уха и руки, едва касающиеся ее тела. Как только она вообще позволила это ему!?
Лиса попыталась проглотить сухой ком в горле. Пальцы были холодными и она потерла руки.
- Да все просто здорово, Клоди! Весело здесь. Мне нравится! - ее сердце болело, но губы растянулись в радостной улыбке.
А вот подступившая тошнота – плохой знак. От отчаяния тошнило в прямом смысле слова. Но это не проблема, весь вопрос в количестве выпитого. Ей просто надо расслабиться.
Лиса тряхнула головой с распущенными волосами. Она справится. Ожидать помощи, спасения со стороны или надеяться на кого-то еще, кроме себя, было, по меньшей мере наивно, и даже глупо. Ни во что не верить было единственным выходом, чтобы защитить себя от разочарований.
В баре шум и неразбериха, он под завязку набит веселящимся народом. Смех, музыка и выпивка. Это то, что ей нужно, чтобы все забыть.
- Что-нибудь от Луциана слышно?
Лисана со стоном уронила голову на стол и повернулась к подруге. Вот надо было все портить этим вопросом? Только ведь она начала справляться!
- Нет, - прошептала Лиса. – Он еще не вернулся. У него рейд.
- Если любит, простит!
- Да мне то какое дело, любит или не любит! – взорвалась девушка. – Я то его не-люб-лю! Это их там с отцом дела! Я ему не невеста! Захотела – переспала с мужиком. Захочу – еще пересплю!
- Правильно! Так и надо! – смело стукнула по столу кулаком Каза. У нее были синие, как васильки, глаза на нежном овальном лице. – Смелая ты, Лиска, вот я уже в штаны наложила бы от страха. Злить самого Луциана – это нечто!
«Я уже и наложила. В штаны». – тоскливо подумала девушка и поспешно опрокинула в себя очередной стакан вина. Узел злости и негодования разрастался у нее в груди. На всех.
Здание сотрясалось, стены вибрировали в такт заводной мелодии.