Кто-то ругался. Каза уговаривала Клоуди перестать визжать. Кровь... Запах крови... Запах ужаса... Возбужденные голоса. Шаги, нервный стук каблуков. Кто-то рядом закричал:
- Верхитаи!
В таверне стало людно. Громкие голоса ударяли по больной голове девушки, никого не выпускали из помещения. Мелкими шажками, пятясь, Лиса пробралась на середину залы, покачиваясь, теряя равновесие, девушка была охвачена только одной идеей – убраться отсюда поскорее. Руками пытаясь удержать выпрыгивающее из горла сердце, Лиса слышала скрежет собственного дыхания – вдох-выдох, странная гулкость в звуке, тяжесть ночного кошмара. Она и не хотела смотреть, и не могла оторвать взгляд от распластанного тела. Еще шаг, еще один, спиной толкнула деревянную дверь, коридорчик подсобного помещения. Посмотрела в маленькое окошко - луна по–прежнему висела на звездном небе, хотя то, что только что случилось, в принципе должно было бы сбросить ее на землю и расколоть на мелкие частички, как только что раскололо Лису.
Она куда-то шла, шатаясь и ударяясь о стены узкого коридора, чуть не упала, споткнувшись о две широкие ступени, ведущие вниз, темно... Сыро... Лиса больно ударилась плечом о дверной косяк, шатаясь, ввалилась в какую-то комнату, заваленную большими мешками. И тут Лиса сквозь туманно-расплывчатую зыбь бреда, совершенно четно увидела вдруг черно-белого кота у ящиков, зачем-то она полезла за ним и забилась за ящиками, скрючившись и оцепенев, Лиса дрожала всем телом и до боли стискивала подол платья в сжатом кулаке. Холодно... Страшно... Холодно... Девушка, скукожившись в тугой комочек, заснула, погрузившись в темноту.
...Она всхлипнула от счастья – он здесь, ее опора, ее крепость, он защитит ее. Теснее, она крепко цеплялась за него. Сильнее притягивала к себе. Мой. Мой... Теперь то уж точно не упущу... Она была поймана в его огне, слишком горячем, чтобы его можно было вынести, это была огненная буря, терзающая ее снаружи и внутри. Она судорожно гладила его, пытаясь удержать, не отпустить...
И неизбежна разлука.
Она знала, как бы долго он ни был с ней, он уйдет, и заберет с собой ее сердце, разлука будет проклятьем. Он был прекрасным лунным светом, вырвавшимся из–за туч, спокойной летней ночью – в череде бурь, теплом в разгар арктической зимы. Он был ее жизнью, единственным глотком воздуха среди этого серого опустошения. Среди этого ужаса.
И слезы. С глаз покатились горькие слезы.
«Останься со мной, – умоляла она. На этот раз. Не уходи...»
Он остановился и посмотрел ей в глаза и столько тоски и столько любви было в его стоне.
Его рука дрожала, когда он смахнул темные волосы с ее лица.
Он промолчал, и тишина стала ответом.
Для них не было разницы между «никогда» и «всегда». Они зависли между известным и неизвестным, между определенностью и бесконечностью, доказывая, что любовь была связующей нитью, но также она была и натяжным канатом, который не мог повлиять на расстояние. Они были связаны.
В тишине, ее сердце умирало.
Снова...
...Навсегда.
Она, всхлипывая, пыталась удержать его руку, которая таяла, таяла...
… Вначале был только мерцающий хаос, мигание теней, мешанина тьмы и света, хор неразборчивых, доносящихся из глубокой пучины голосов. Неожиданно голоса набрали силы, поднялись вверх, выше... Лисана открыла глаза. Огляделась. Тихо. Почему-то спокойно. Щеки мокрые от слез. Девушка вытерла нос локтем.
Лиса была словно в заторможенном оцепенении; она ощущала, как теплый воздух окутывал её кожу. Чем-то вкусно и уютно пахло. Где-то очень вдалеке раздавался сочный бас, от которого закладывало в ушах. Казалось, звук отдаленных голосов почти не долетал до неё — она могла их слышать, но как бы издали, и у неё возникло странное чувство, будто она как бы не присутствовала в настоящем времени, а словно была подвешена во времени и пространстве. Было неожиданно спокойно и уютно, словно она оказалась дома. Лиса посидела, наслаждаясь чувством защищенности и комфорта. Наконец, девушка осторожно высунула нос. Надо поскорее убираться отсюда. Здесь точно должен быть второй выход...