Послание Мясника. Случилось нечто неожиданное, заставившее маньяка изменить сценарий убийства. Случился Ким. Это было послание ему лично.
Мясник принял вызов и ответил.
Ответил очередным, внеплановым убийством. Ким чувствовал ответственность за убитых женщин. Может, он слишком увлекся, слишком заигрался, провоцируя Мясника. Ему казалось, что единственный способ восстановить справедливость – поймать и наказать преступника. Лично.
Ким устал.
Взял еще один пирожок. Жуя, поднял глаза.
Вздрогнул...
Перед ним сидел ангел. Мужчина замер, во все глаза смотря на прекрасное, полупрозрачное видение, залитое неровным лунным светом. Она была перед ним, как дух воздуха, обретший тело, но готовый в любую секунду улететь.
Крошечная, изящная девушка, с волосами цвета воронова крыла. Она будто испускала переливчатые лучи света. Она казалась существом, созданным из лунных молний. Поблескивали огромные карие глаза, подернутые поволокой, мягкие, сочные губы были окрашены в пьянящий маковый цвет. Стройные, аппетитные светлые ноги с точеными коленями были оголены. Маленькая ласочка, изящно изгибающаяся в этом серебристом, облегающем кусочке ткани, которое некоторые называют платьем...
«Не уходи, – взмолился он мысленно, - не бросай меня, ты постоянно уходишь, я так скучаю по тебе...» Разве можно скучать по кому-то, кого никогда не видел? Ему до того её недоставало, что хотелось умереть, ему её остро, физически не хватало – как воздуха под водой.
Но Ким знал, прекрасный ангел через секунду ускользнет, растворившись в лунном свете. И хотя он попытается догнать ее, что-то будет препятствовать ему.
Стена.
Как всегда.
Мужчина боялся шевельнуться, желая продлить прекрасный момент. А потом она исчезнет и он снова останется один, словно выживший после кораблекрушения в открытом океане. Обреченный на самое горькое одиночество, на жизнь между пустотой и забвением.
В его душе все было очерчено резко и ясно, и вместе с тем Киму казалось, что он стоял на узком уступе, очень высоко над бормочущей бездной. Она исчезнет, и он рухнет вниз...
За ней...
Боги! Лиса была выжата как лимон, к тому же спешила. Как бы ей незаметненько проскользнуть мимо мужчины. Из–за проклятого сна она будто и не спала вовсе, а когда вырвалась из этого безумия, то обнаружила слезы на щеках. Сколько ещё над ней будет издеваться подсознание? Она выглядела ужасно - вся была взъерошена, растрепана, грязная, покрыта потом и пылью.
Этот симпатичный мужик, наверное, в шоке от того, какая она уродина! Да и какая ей в принципе разница? Лиса поежилась. Странный он какой-то. Застыл, словно змея перед нападением.
Пахло звездами и покоем.
Мужчина продолжал сидеть, судорожно вытянувшись, словно оцепенев.
Он смотрел на нее.
Всего лишь смотрел. Его взгляд обжигал щеки, губы Лисаны. Словно касался их.
Луна за окном шевельнулась, поползла вверх, вырисовывая ярким светом лицо мужчины. Лиса замерла, оцепенев от неожиданности. Он был очень красив — мощный и в то же время доведенный до совершенства, с оттенком дикости и отголоском опасности.
Она, не отрываясь, смотрела на него. Манящие узкие губы, словно вырезанные из камня, черные, вразлет, очень густые брови, странно блестевшие глаза, остро выступающие скулы очень белые скулы. Медь и тень, мощь и угроза. Плюс ко всему какой-то странный приглушенный треск невидимого огня, – глядя на него, очарованная Лисана внезапно ощутила, как кровь шумит в ушах.
Тишина.
Затянувшаяся тишина.
И все время он не сводил с нее взгляда, странные ярко-оранжевые глаза, с их темно–синими ободками вытянутой вертикально радужки пронзали ее насквозь.
Он смотрел на нее, словно в этом была вся его жизнь.
В горле у Лисы пересохло и её подташнивало. Один миг перетекал в другой, и девушка все ждала, что он что-то скажет, что угодно, а он молчал. Лисана со смущением и каким-то внутренним шоком поняла, что она хотела, чтобы мужчина вот прямо сейчас ее поцеловал. Ей захотелось, чтобы он потянул ее за руку и привлек к себе. Всё ее тело было пусто для него, ждало его, жаждало его тяжести, его огня...
Воздух звенел.
… Её лицо сочетало в себе ангельские черты и мягкую чувственность: скулы, словно выточенные гранильщиком алмазов, губы, к которым так и хотелось прикоснуться кончиками пальцев – проверить, бархатистые ли они на ощупь… Как же ему хотелось поцеловать ее!..