Борис Павлин вел допрос уже четвертый час. За соседним столиком Кэт Диан с застывшей, словно приклеенной улыбкой вежливо выслушивал рассказ высокого парня об увиденном. Видимо, тот решил для усиления своих показаний начать историю с самого детства.
- Вы видели, как преступник кинул нож? – вежливо повторил свой вопрос Кэт.
Главной задачей верхитаев на этом ужасном этапе – разобрать свидетелей на группы, выделить тех, кто хоть что-то видел, от тех, кто очень хотел помочь следствию и «вспоминал» увиденное, повторяя полученную только что информацию в толпе ожидающих своей очереди среди шокированных посетителей таверны.
Другая группа людей, наоборот, хотела избежать долгого общения с верхитаями в силу ряда совершенно разных, не относящихся к следствию причин - из-за недостатка времени, не понимания смысла сотрудничества со следователем, из-за негативного отношения к верхитаям в принципе. Такие свидетели не шли на разговор, даже если они хоть что-то видели. К тому же, во время убийства был поздний вечер, было темно, гремела музыка, большая половина посетителей была пьяна...
Кэт покачал головой, выслушивая кровавую историю, по мере рассказа обрастающую кровавыми подробностями, как огромный лысый великан в черном плаще, выкрикивая грязные ругательства, судя по произношению ну вылитый краснолюд, бросил нож в горло бедной девушки и, опрокинув рюмку водки, спокойно вышел из залы.
- Где вы находились в это время?..
Борис снова тяжело вздохнул, с тоской посмотрел назад, - сколько их там осталось? Слава Богам, - не много. Голова раскалывалась. Перед ним уселась разукрашенная девица. Ее яркая косметика потекла, расплылась бесформенной амебой в разные стороны, так что красивой или хотя бы хорошенькой назвать девицу было трудно, зато она могла похвастаться густыми рыжими волосами, высоким ростом и роскошной фигурой, с высокой, острой грудью, свободно колыхающейся от каждого движения. «Гулящая бабочка, клиентов здесь обслуживала, - подумал мужчина, судорожно дернув тощей шеей с большим кадыком. На девушке была белая кофта и короткая юбка, которые скорее открывали, чем прикрывали ее формы. – Вот она сейчас шевельнется и оттуда выпадет грудь, - с надеждой замер Борис, как загипнотизированный следящий за полетом остро выпирающего соска, - точно не носит нижнего белья».
- Твое имя?
- Тириза Альмоне.
- Где проживаешь?
Девушка сказала, верхитай все аккуратно записал. Оказывается, сидела эта бедная, одинокая лань во-о-он за тем дальним столиком, она ничего не видела, не слышала и очень испугалась, когда все закричали, и ей давно пора домой, потому что устала она очень и ей очень хочется писать.
Следующая - миниатюрная, худощавая девушка, представившаяся просто Заза, с длинными, прямыми, соломенного цвета волосами, тоже ничего не видела, тоже скучала в полном одиночестве.
К Борису подошел Давид Блокер, где-то в глубине его голубых глаз были колючки скуки и отвращения. И как парень умудряется выглядеть таким свежим и сногсшибательным даже после бессонной ночи и ужасной работы? Длинное лицо Бориса с отвисшими мешками под глазами еще больше вытянулось, когда он заметил, как остекленели глаза хорошенькой девушки Зазы, когда она увидела красавца Давида.
- Чего тут у тебя? – скучно спросил Давид.
- Все глухо. Никто ничего толком не видел. Он словно невидимка. Прошел мимо всех незамеченным, обернулся назад, заметил жертву, зачем-то бросил нож в нее. Ушел.
- Хреново...
- Ты можешь идти, Заза, - обратился Борис к застывшей девушке, жадно прислушивающейся к разговору верхитаев. – Не уезжай из Соленте в течение двадцати дней, если что вспомнишь, приходи в главный раследовательный отдел на Большой Морской.
Девушка покивала, глупо улыбаясь, пообещала все вспомнить, упорхнула. Борис вытер вспотевший лоб, потер блестящую лысину. Его усталым глазам каждый фонарь казался чересчур ярким, каждый свет встречных фар обжигал сетчатку. В зале было душно, пахло кислым пивом, потными подмышками и страхом.
- Что наверху?
- Чистая работа, - лениво процедил Давид, присаживаясь на стол, - сработал все так же аккуратненько и красиво, ритуал тот же... А вот здесь, внизу, он прокололся. Такая удача... - Давид приподнял изящную темно-рыжую бровь, широко улыбнулся обернувшейся Зазе. Мужчина вовсю использовал на девушке свое мужское обаяние.