- И не думай меня запугать, потому что меня запугать нельзя! – проворчала вполголоса Лиса, поджав уши. Она сжала кулаки и с такой силой стиснула челюсти, что аж зубы заболели, чтобы удержать себя от жалкого и очень испуганного писка. Никого еще Лисана так не боялась в своей жизни.
- В-ваше имя, эйла. – промямлил длиннолицый верхитай, его зубы заметно стучали, видимо, он тоже чуть-чуть испугался, он сидел ссутулившись так, что на ум Лисе поневоле приходил образ грабителя, только что получившего нож в живот. Виски у верхитая взмокли от пота, а лицо было до того красным и блестящим, что казалось, он вот-вот засветится. Лиса с секунду обдумывала идею, не предложить ли ему побег вместе, она была уверена, что он бы согласился, не раздумывая.
- Лиса.
- Полное имя.
Девушка поежилась, лопатками ощущая обжигающий взгляд, полный ненависти. Хотелось оглянуться. Она попыталась придать голосу уверенности:
- Не твое дело...
- Имя! – прорычал зверь. Спину опалило жаром, он сейчас загрызет ее.
- Лисана Мирина! – огрызнулась девушка, не потому что она испугалась его рева, а чтобы этот ублюдок знал, на кого он орет и что за ужасное будущее ему уготовано. Отец кожу с него живьем снимет.
Борис вздрогнул – родственница самого Сайлеха Бороды. Врет? А если нет? По-хорошему, надо бы ее отпустить и извиниться за все. Ну, так они бы сделали три года назад. Не сейчас.
К их столу подошел обалденно красивый парень – высокий, широкоплечий, золотистые волнистые волосы. Лисана уставилась на него, открыв рот от неожиданности, не часто увидишь такого красавца, и что он у верхитаев делает?
- Эйла Лисана, - проворковало божество глубоким баритоном, - вы не расстраивайтесь так, мы же не звери. Лиса скептически выгнула бровь – «уж прям и не звери, а?» - Меня зовут Давид. – где-то она его видела... Мужчина взял ее руку. Он ощутил, как дрожат кончики пальцев девушки. – Тот ужасный человек, он убивает невинных девушек, а мы хотим поймать его, помогите нам пожа-а-а-алуйста.
Мужчина умилительно округлил свои голубые глаза и умоляюще посмотрел на девушку. Лиса кивнула, облизывая сухие губы. На лицах присутствующих обозначились слабые улыбки, нервное напряжение немного ослабло…
Перед ними было чрезвычайно молоденькое личико, высокие скулы, лоб блестел, а лицо – резкое, заостренное, треугольничком, лет шестнадцати, даже, может быть, только пятнадцати, — маленькое, хорошенькое, но всё разгоревшееся и как будто припухшее.
- Расскажите, пожалуйста, что вы видели?..
Киму казалось, что его кровь кипит, вены набухли и вот-вот грозили взорваться. В глазах щипало, кожа на скулах натянулась так, что едва не рвалась. Ярость накатывала, он чувствовал, что вот-вот сорвется... и... разорвет на маленькие клочки этого Давида. Мужчина изо всех сил напрягся, чтобы не зарычать. Этот ублюдок теперь перестал держать ее за руки, а, окучивая, приобнял!
«Не трогать! – вопил он мысленно. – Сейчас руки по локоть отгрызу! Она моя!.. Свидетельница!..»
Ким был уверен, что от красавчика Давида пахло вожделением! На Кима внезапно обрушились запахи – масляный – вспотевшего Бориса, мускусный – Сита, цветочно-сладковатый – парфюм девушек, сидевших в конце комнаты, смолистый запах дров, стопочкой сложенных у камина, мыши, спрятавшейся вон за той занавеской... сотни, сотни различных ароматов. Женщины, прошагавшей на улице... Стоять стало тяжело, ноги напружинились для прыжка, он чувствовал, в его теле нарастал странный грохот, переполнявший его саднящее тело, чувствовал его костоломное пекло, ему стало вдруг очень тесно в ствоем теле, он словно раздувался изнутри, кости ломило... Ким чувствовал, что еще секунда и что-то случится, пружина слетит...
Все вздохнули с облегчением, когда ужасный Илаким Акива с утробным рычанием внезапно развернулся на каблуках, чуть ли не бегом покинул таверну.
Часть 4
Охота началась
«Мы так привыкли притворяться перед другими,
что в конце концов начинаем притворяться перед собою».
Франсуа Ларошфуко
ГЛАВА 1 Тяжелое пробуждение
«Я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах.
Им суждено уснуть в моих стенах,
Застыть в моих мирах.
Но сердце от любви горит, моя душа болит.
И восковых фигур прекрасен вид -
Покой везде царит!»